Ольга гобзева — биография знаменитости, личная жизнь, дети

Инокиня Ольга (Гобзева): Для человека естественно сомневаться

Инокиня Ольга (Гобзева) – человек очень занятой. Достаточно сказать, что она является председателем Координационного совета женских благотворительных организаций Русской Православной Церкви.

День, когда была назначена наша встреча, для матушки оказался напряженным: она успела побывать на нескольких встречах, одна – еще предстояла, кроме того даже во время нашей беседы ей приходилось решать какие-то вопросы, связанные с помощью одиноким актерам. И, наверное, она очень устала. Но об этом можно было лишь догадываться.

За время двухчасового интервью матушка Ольга ни полувзглядом, ни намеком не показала этого. Ни нетерпения, ни раздражения – лишь улыбка, причем не «дежурная», а настоящая, доброжелательная.

Инокиня Ольга (в миру – Ольга Фроловна Гобзева) родилась в 1943 году. До принятия пострига – актриса театра и кино. Выпускница ВГИК (мастерская Б.Бабочкина). Снялась более чем в 40 фильмах. Работала в Театре киноактёра с 1966 по 1990 год.

В 1992 году приняла постриг с именем Ольга.

Председатель координационного совета женских благотворительных организаций при отделе по церковной благотворительности и социальному служению Московского Патриархата.

Ограничения естественны для нашей природы

– Монахиня в мегаполисе…?

– В мегаполисе вообще всем сложно. Я родилась и выросла в Москве, здесь прохожу послушание и вижу, что с каждым годом жить становится сложнее: всё больше напряжения, суеты. Но можно попытаться не включаться в суетный поток, или, по крайней мере, стараться не ходить в городе в часы пик.

Ну и, конечно, помнить о двух таких неразделимых понятиях, как молитва и труд. Если ты трудишься, но при этом не молишься, – справиться с давлением суеты тяжело. А вот когда стараешься, вспоминаешь на ходу короткое «Господи помилуй!», – жизнь начинает восприниматься по-другому, в твоей душе все утихает, и ты уже можешь не замечать нервные ритмы окружающего мира.

–  И все же эти городские ритмы мало оставляют места для Бога ..

– Общение у каждого из нас с Богом – свое, особенное. Чаще всего человек открыт для такого общения в момент какого-то глубокого переживания, беды, потери близкого. А в обычной жизни сосредоточиться бывает очень трудно, но без некоей внутренней работы, мне кажется, нельзя. Так же, как нельзя жить, не ограничивая себя.

Неправильно, если человек идет только вслед за своими желаниями и не задумывается, а для чего, собственно, ему так много желать? Для чего, например, покупать столько одежды, компенсировать свою усталость обильной едой? Не свойственно подобное нашей русской культуре.

Ограничения советского периода, когда все люди жили достаточно скромно, на самом деле были естественны для нашей природы.

С сыном Святославом. 1977 г.

Большая ошибка кроется в том, что сегодня люди вдруг решили: самое главное – потребление. На самом деле счастье – как раз в аскезе. Это, кстати, сказал мой сын – служащий, семейный человек, а не монах.

–  Счастье в ограничении?

– Когда ты ограничиваешь себя по собственной воле, то и получаешь больше радости, понимаете? Хотя трудно говорить о том, чего ты глубоко не испытал. Мне не приходилось сталкиваться с излишествами ни в детстве, ни в годы молодости. Наша семья жила скромно: папа работал, мама воспитывала пятерых детей. Я сама шила себе одежду, и она не отличалась роскошью.

Тщеславие

Сейчас я наблюдаю за одиннадцатилетней внучкой и стараюсь привить ей вкус, объяснять, например, что блестящая яркая одежда поглощает человека, за ней исчезает его личность, взгляд, мысли.

На самом деле, и детям, и взрослым не нужно много одежды: они привыкают к каким-то определенным вещам, а остальные (если они есть) часто просто пылятся в шкафу. Если только нет задачи показать себя, а показывать себя не только неполезно, но и духовно опасно. В группе риска оказываются как раз молодые –  юноши, девушки…

– Но ведь почти в каждой женщине есть стремление нравиться другим. Разве это плохо?

– Смотря в какой период. Если ты молодая девушка, в тебе начинают играть гормоны – это выглядит совершенно естественно, если не переходить какие-то границы допустимого. Девушка хочет себе найти избранника – красивого, умного, желательно молодого, создать семью, родить детей. И она где-то инстинктивно, где-то сознательно прилагает к этому усилия. И в этом совсем нет ничего плохого.

Желание нравиться (не выглядеть достойно, а “распускать хвост”), если ты уже замужняя женщина, у тебя дети – уже грех, нарушение некой внутренней этики.

А женщины, которые стремятся нравиться в преклонные годы, вызывают во мне чувство острой грусти. Особенно часто встречается это у актрис, когда желание иметь успех у публики стало уже привычкой, и оно не уходит и в 75, и в 86 лет.

Может быть, это попытка уцепиться за жизнь, когда человек вдруг понимает, что она, жизнь, уже вытекает из кувшинчика, и ее осталось немного – по капельке.

А самые прекрасные моменты, которые вспоминаются – связаны с тем, что она нравилась окружающей публике, что её любили…

Трудно мне говорить, не могу я быть судьёй в этих случаях… Просто очень люблю и жалею своих бывших коллег.

Страх смерти

– Сегодня традиция наших бабушек, когда заранее готовилась одежда «на смертный день» кажется чуть ли не дикой… Многие хотят забыть, что есть болезни, смерть,  стремятся к «вечной молодости»…

– Тут очень постарались наши вновь образованные средства массовой информации, которые многое взяли из чужих культур, не очень глубоких, к сожалению…

Молодящаяся старуха – трагикомичное явление, ведь это же против естества. И что бы мы ни делали, к каким бы ухищрениям ни прибегали, чтобы обмануть возраст, всё равно – она, красавица наша, придёт с косой, в час, который ты не ждёшь… И – заберёт тебя. Конечно, это мучительно. Но если мучительно умирал Христос, каково это должно быть для нас!

Скорее всего, люди и боятся этой муки. Потому часто можно услышать: «как хорошо, что он внезапно умер!» А ведь в этом – ничего хорошего нет, сколько осталось в человеке не раскаянного…

Очень надеюсь, что принесенное к нам в девяностые годы стремление жить только «здесь» уйдет, не привьется в нашей культуре глубоко.

Свобода – в Боге

Наверное, я идеалист. Но идеалист и христианин – это по сути однородные явления. Потому что мы верим в Того, Кого не видим. И я так же верю в наш народ и наше будущее…

– Несмотря на то, что сегодня происходит в стране?

– Сейчас народ испытывают на прочность немыслимой амплитудой колебания. Например: раньше-то бомжей не было, так же как не было олигархов. Олигархи породили бомжей, – это одна ветвь, одна линия. Только одни думают, что свобода – исключительно в богатстве, а другие убеждены, будто свобода в ничего не делании и ничего не хотении.

Стремление к «воле» – очень русская черта, но раньше она выражалась в странничестве, а сейчас – в идейном нищенстве. И пока эта амплитуда не уменьшится, не перестанет быть такой драматичной, каждый человек будет испытывать ощущение совершенной незащищенности, некоего краха. Причем не важно, наверху или внизу социальной лестницы он находится.

Кстати, и олигархи, и бомжи умирают, по больше части, рано и во многих случаях насильственной смертью. Долгожителями оказываются малоимущие интеллигенты, продолжающие работать и в преклонном возрасте. Так что, оказывается, не надо быть слишком богатым и совершенно ни к чему идти в бомжи.

Только не нужно с брезгливостью относиться к одним и с ненавистью к другим – это ставит нас в очень незавидное положение.

– Бомжи и олигархи в своем стремлении к свободе в итоге оказываются в зависимом положении.

– А свобода – в Боге. Свобода может быть венцом монашеского жития, монашеского дела. Это очень долгий, непростой путь, позволяющий ощутить себя свободным от каких либо социальных напряжений, зависимостей. Но чтобы становиться на этот путь, не обязательно уходить в монастырь.

Я всегда вспоминаю своего покойного отца, Фрола Акимовича, он работал шофером в гараже Московского Комитета партии. Ему приходилось содержать большую семью. Мама не работала – занималась домом и нашим воспитанием. Понятно, что ему было нелегко, и жили мы очень скромно.

Я всегда с большим волнением вспоминаю, как он на даче (то, что родителям удалось ее построить, уже было чудом) выходит в сад и говорит: «Слава Тебе, Господи!». И столько вкладывает в эти слова искренней любви, искренней благодарности к Богу за все, что это стало для меня важным уроком на всю жизнь.

Я поняла, что нужно быть благодарной Господу в любой жизненной ситуации, даже если кажется, что чего-то не хватает. И мы, дети, учились радоваться всему. Нет денег, например, для того, чтобы подростку Оле или подростку Танечке – моей сестре – купить платье, они сами сошьют.

Из обрезков ситца, который выдавали папе для того, чтобы мыть машины…

Посторонняя женщина в зеркале

– Актерство не предполагает свободы человека?

– Почему? Когда я была актрисой, то никогда не могла идти против своей натуры, никогда не могла согласиться с тем, что противоречило моему внутреннему убеждению.

Я сейчас с удивлением смотрю на то, как молодые актеры ломают себя ради не понято чего, и идут вслед за режиссерами, которые обладают какой-то извращенной психикой и видением мира, терзают классику нашу в угоду своего эго – « я так вижу!».

– Но человек вольно или невольно «впускает» в себя персонажа, которого он играет…

– Могу сказать из своего опыта, может быть, уже переосмысленного, что когда тебе предлагается какая-то роль, всегда нужно находить точки соприкосновения с собственной жизнью, чтобы понять и оправдать своего героя, его поступки. А потом – посмотреть на него с птичьего полета, со стороны… Это самый безопасный путь.

Я знаю, что очень хорошие артисты, к которым я причисляю Маковецкого, знают момент, когда нужно смотреть на героя, которого он внутренне оправдал для себя, со стороны, как уже на отдельный образ.

Но опасность того, что образ, пусть даже на какое-то время, может войти в тебя, существует. В пьесе «Сегодня праздник» у меня была очень интересная роль, которую я с удовольствием играла. Однажды в антракте зашла в гримёрную – поправить грим, причёску, платье…

Взглянув в зеркало, увидела, что на меня смотрит совершенно незнакомая женщина, даже с другими чертами лица (изменившиеся глаза, рот, нос с горбинкой)! Только платье то же…

Тогда я очень испугалась. Притом, что психика у меня весьма устойчивая – от родителей. Я пошевелила пальцами – посторонняя женщина в зеркале тоже пошевелила.

Из гримёрной вышла ошарашенная, а мимо как раз пробежал мой сын – тогда ему было 12 лет. Он не обратил на меня никакого внимания, пробежал мимо, так если бы перед ним был чужой человек.

Потом мимо прошел режиссер – постановщик спектакля. Он тоже меня и не узнал.

Я кое-как доиграла эту пьесу до конца, и решила прекратить всякие отношения с актёрской профессией. Сначала сказала, что заболела, не могу играть – а потом действительно заболела сильно и надолго – воспалением лёгких.

Спектакль сняли с репертуара, потому что не было другой актрисы для этой роли. Я поняла, что не хочу, чтобы во мне жил кто-то иной.

Если Господь создал меня такую, какая есть, то не стоит впускать в себя какой-то другой образ…

– То есть у вас не было сильных переживаний по поводу того, что вот взяли и бросили любимое дело?

– Судьба, сам человек, его внутренний мир – гораздо важнее, гораздо интереснее, глубже любого дела, любой актёрской, режиссёрской или какой-либо профессии, любой профессии. И душа человека всегда пытается найти нечто необходимое для нее, зовёт, и надо прислушиваться к этому зову…

Важно, чтобы не дело руководило человеком, а наоборот. Это, конечно, сказать легко, все мы – рабы привычки… «Привычка свыше нам дана: Замена счастию она», – Пушкин сказал очень точно.

«Ангелы за владыкой!»

– Помните знаковые встречи в Вашей жизни, которые помогали двигаться дальше?

– На меня колоссальное впечатление произвели встречи со старицей Любовью, которая жила в Питере, потом какое-то время – в ивановском Николо-Шартомском монастыре.

Я собственными глазами увидела, как силой благодати может измениться, преобразиться лицо старой больной женщины – самым прекрасным образом. Тогда мне подумалось: такой, наверное, она будет в Раю, как и все, кто удостоятся там оказаться.

Она многое сказала очень точного – и мне, и афонским монахам, с которыми я приехала. Я думаю, что она теперь во святых и молится за нас.

Также как и владыка Питирим. Этот был человек необычайной красоты – прежде всего – духовной, мощи, внутренней силы.

Сколько он сделал для Церкви! Мне посчастливилось в конце девяностых потрудиться в Издательском отделе Московского Патриархата, в Воскресной школе, которую организовал владыка Питирим.

Читайте также:  Федор климов - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Его службы оставляли непередаваемое чувство, его слово, его взгляд приводили в трепет. Вокруг него всегда бегали дети, которых он очень любил, и которые его обожали.

Однажды кто-то из совсем маленьких говорит: «А за владыкой – ангелы, ангелы!». Дети-то – они не врут…

Оставили в душе свой след встречи с игуменом Борисом (Храмцовым). Значимо для меня и общение с Владыкой Сергием, Митрополитом Воронежским и Борисоглебским, не говоря уже о моём духовном отце Георгие. Когда говорим «отец» – этим словом все сказано.

Отец – был молитвенником. Мама – человеком невероятной доброты. Как я говорила, нас в семье было пятеро, но каждый ребенок чувствовал их внимание, заботу. Нас называли только Олечка, Танечка, Славочка, Зоенька… Простые люди, а сколько в них любви было. Царствие им Небесное!

– Как не уйти в отчаяние, когда много трудностей?

– А зачем уходить в отчаяние? Это тогда болезнь и нужно идти к психиатру. Для человека – естественно сомневаться, размышлять, так ты сделал или не так, зачем сказал это ненужное слово.

– Вы  говорили, что для женщины важно терпение. А терпение часто воспринимается как синоним безвольности…

– Ну как же так – безвольность? Если у тебя нет воли – ты ни за что не станешь терпеть какое-то временное неудобство, особенно страдание. Но если ты от него будешь уходить – оно вернется к тебе и еще в более тяжелой форме. В семье очень важно терпение, например, когда ребёнок не слушается. Можно сорваться, накричать, а можно потерпеть, разобраться…

Мне бы вот хотелось, чтобы я шла по улице, а машин чтобы было мало, и чтобы было посвободнее на тротуарах, и чтобы ещё что-то… Но ведь это же невозможно. Поэтому терпение – оно всегда нужно. И в большом, и в малом.

Фото Михаила Моисеева

Источник: https://www.pravmir.ru/inokinya-olga-gobzeva-dlya-cheloveka-estestvenno-somnevatsya/

Ольга Гобзева: Рассталась с мужем из-за того, что не любил Россию

В самом расцвете карьеры звезда советского экрана Ольга Гобзева променяла кино на служение Богу.

77 картин за 30 лет, среди них всеми любимые «Однажды 20 лет спустя», «Портрет жены художника», «Капитан Соври-голова». Популярная актриса Ольга Гобзева в одночасье превратилась в матушку Ольгу.

«В меня плевали на улице, пугались до истерики, пытались сбить с ног, коллеги говорили, что это моя новая роль».

«Почему Бог оставил меня и сына в живых?»

Ольга Гобзева в прямом смысле дитя войны, родилась в Москве в самый разгар Великой Отечественной, в 1943 году. Отец Фрол Акимович возил партийное руководство, мама Ксения Ивановна сидела с детьми: в семье было шестеро малышей. В 12 лет Оля пришла к родителям и сказала: «Буду актрисой». Отец нахмурился, мать бросилась успокаивать: «Ну что ты, пусть попробует – для нее это будет трамплином».

– В годы моей юности все девочки мечтали быть или актрисами, или балеринами. Я занималась немножко балетом, но актерская профессия привлекала больше, хотелось творчески выразиться, – вспоминает 71-летняя Гобзева.

– Рядом с нашим домом в Москве на Новой Басманной находился дом пионеров, пошла туда, увидела табличку «Кружок художественного слова», прочитала басню, и меня взяли. А уже в 13 лет на конкурсе чтецов им.

Чехова заняла первое место.

Талантливая девочка легко поступила в главный киношный вуз СССР – ВГИК, да еще на курс народного артиста, сыгравшего знаменитого Чапаева, Бориса Бабочкина.

В кино дебютировала в дипломной работе Андрея Смирнова и Бориса Яшина «Эй, кто-нибудь!», затем был двухсерийный фильм о проблемах молодежи «Мне двадцать лет», где снялся золотой состав советских актеров: Николай Губенко, Марианна Вертинская, Светлана Светличная. В 1980 году на экраны вышла мелодрама «Однажды 20 лет спустя».

В картине Ольга сыграла поэтессу, одноклассницу Натальи Гундаревой. После этой роли девушка, что называется, проснулась знаменитой. Однако сердце подсказывало: служение зрителю – не ее призвание. В роду Гобзевых были монахи, девушку часто тянуло в церковь. А судьба изобиловала знаками…

– В четыре года я сильно заболела: двустороннее очаговое воспаление легких, тогда медицина так развита не была и врачи помочь ничем не могли. Отец молился за меня каждый день. Он стоял по четыре часа на коленях перед иконой и вымолил меня.

Ольга Гобзева со вторым мужем Валерием Мартыновым /

Однажды Ольга Фроловна вместе с ребенком едва не погибла под колесами поезда.

– Святославу было три, мы ехали с ним из Москвы на дачу. Переходили пути, и шестым чувством я поняла, что надвигается что-то огромное… Юбка чиркнула по паровозу. Я задумалась о том, почему Бог оставил меня и сына на этом свете? Стала искать ответ на этот вопрос.

За несколько лет до принятия монашеского пострига звезду советского экрана впервые назвали матушкой Ольгой.

– Я пришла помолиться в Киево-Печерскую лавру, и тут ко мне подходит батюшка и говорит: «А я тебя видел по телевизору». Я так разозлилась, думаю, ну нигде покоя нет, а он как ни в чем не бывало: «Иди помолись, а я тебя у входа подожду». Сели с ним на скамейке, так душевно обо всем поговорили, и он на прощание сказал: «До свидания, матушка Ольга».

Ольга Гобзева с сыном Святославом /

«У меня отнимались руки, ноги: думала, умираю»

Кинокарьера Гобзевой закончилась в 1992 году фильмом «Господи, прости нас, грешных». За неделю до своего 50-летия, в 1993 году, популярная актриса решила навсегда оставить кино.

– Человек сам на это не решается, Господь за руку приводит. Меня вместе с еще одной послушницей, Валентиной, постригал архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий. Это все носило таинственный характер: звучали молитвы, потом четыре раза лязгнули ножницы над каждой головой, затем переодели, дали четки. У меня отнимались руки, ноги: думала, умираю.

Вот уже 20 лет матушка Ольга служит Богу, ее дом полон икон и свечей. Монашество накладывает множество ограничений, но, как признается инокиня (православная монахиня. – Ред.), дает главное – свободу.

– После пострига должна носить монашеское одеяние не снимая, конечно же обет целомудрия, послушания и нестяжания (обещание терпеть всякую скорбь и тесноту монашеской жизни). Нельзя переедать и есть мясо, если только по благословению, лучше рыбу, можно красное вино. Главное – воздержание, не впадать в крайность.

Ольга Гобзева в фильме «Однажды 20 лет спустя» /

О том, что когда-то служила зрителю и была несвободной, не жалеет, ушла, потому что стало стыдно быть актрисой. Гобзева признается, что актерский опыт помог ей познать себя, но при этом рада, что больше не в кадре.

– Актерская профессия для женщины ужас, а для мужчины ужас в кубе, она делает его несамостоятельным. Актеры зависимы от режиссера, от зрителей…

Вот, к примеру, я смотрю на Максима Аверина, который вместе со мной приехал на кинофестиваль «Амурская осень», он вынужден всегда улыбаться, образ у него такой. Мне его очень жаль, Максим должен быть таким, каким его хотят видеть зрители.

Это расплата за интерес к себе народа: платят игрой, а порой и собственной личностью.

Кадр из фильма «Операция «Трест» /

Оба брака неудачные

Мало кто знает, что личное счастье актрисы Гобзевой, а ныне матушки Ольги, не сложилось. В фильме «Однажды 20 лет спустя» она запомнилась исполнением невероятно романтичной песни о любви. «В сиреневых сумерках летят снежинки белые, обиды и горести людские хороня.

И давняя любовь моя останется единственной». Однако своего мужчину раз и на всю жизнь так и не нашла. Ольга Фроловна дважды была замужем, и оба раза неудачно. От второго брака у нее есть сын Святослав, сейчас ему 37 лет. Вместе с женой и дочкой он живет в Москве.

– Личная жизнь у актеров редко складывается. Слава Богу, у меня есть сын. Если бы я не стала актрисой, была бы многодетной матерью.

Первым мужем Ольги Гобзевой был актер, известный по роли Пятницы в приключенческом фильме «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», Ираклий Хизанишвили.

– Мы поженились сразу после окончания ВГИКа в 1966 году. Не помню точно, сколько жили вместе, лет 8–10. Расстались из-за того, что Ираклий не любил Россию. Однажды он что-то такое обидное о моей стране сказал, что я даже от злости бокал разбила. Ну нельзя так было жить! Хотя могу сказать, что Ираклий был гораздо благороднее моего второго супруга.

Кадр из фильма «Портрет жены художника» /

Нашел любовницу, чтобы развестись

Второй раз актриса вышла замуж в 1973 году за актера Валерия Мартынова. Спустя 10 лет брака пара распалась. Мы связались с бывшим супругом матушки Ольги и отцом Святослава, ныне режиссером и руководителем Театра пантомимы – Валерием Мартыновым.

– С Олей мы познакомились на съемках фильма «Каждый день доктора Калинниковой» в 1973 году, – вспоминает 65-летний Валерий Васильевич. – Тогда на Гобзеву все мужчины засматривались, я влюбился, она тоже, у нас такая страсть была…

Дело в том, что от своего первого мужа Оля не могла забеременеть. Мы поехали к известному целителю, он полчаса лил на жену ледяную воду, она вышла оттуда еле живая, с синими губами… А в 1976 году у нас родился сын.

Оля тогда была востребованной, моталась по гастролями, а я сидел со Святославом. Супруга была старше меня на шесть лет, наши взгляды на жизнь со временем стали расходиться. Чтобы найти повод для расставания, я разыграл целое представление.

Оля приходит домой, а я в прихожей сижу с девицей, пью портвейн. Скандал, ругань, развод… Я не к другой ушел, как она говорит, а просто нашел себе любовницу на недельку-другую.

– С сыном всегда общались?

– Первые годы после развода приходил к ней, она меня выгоняла. Со временем Святослав сам захотел со мной общаться, мы вместе ездили на семинары по восточным единоборствам, которыми я всю жизнь увлекаюсь.

– Как после развода сложилась ваша жизнь?

– У меня после Оли было два брака, и причем обе мои жены – психологи. Сейчас счастлив с Людмилой. Всего я четыре раза был женат и со всеми в хороших отношениях, кроме Оли. Нет, к ней прекрасно отношусь, просто она не хочет общаться. Но, впрочем, это ее право. Дай бог ей здоровья и долгих лет.

– Слава тебе, Господи, что ты меня от них избавил, – говорит о своих двух мужьях инокиня Ольга. – Я была рада расставанию. Валера ушел к другой, но вскоре и ее променял на новую женщину. Его бывшая мне звонила и плакала.

Нельзя жить одними чувствами, надо быть разумными. А я со своими мужьями была разная по духу, оттого и не сложилось. Все ищут единственного, но порой так и не находят.

Люди не знают, что земные чувства не могут сравниться с любовью к Богу.

«Маму называю матушкой»

Сын Ольги Гобзевой Святослав работает госслужащим. Он живет со своей женой и дочкой Ксюшей отдельно от мамы. Сама инокиня говорит, что делить совместный быт с монахиней непросто, поэтому лучше приезжать друг к другу в гости. Святослав с детства привык вместе с мамой стоять на службах в храме, однако, поступив в духовную семинарию, бросил учебу и стал чиновником.

– Всегда ходили в храм, соблюдали все посты, у нас был свой духовник. В подростковом возрасте я был алтарником, учился в воскресной школе, потом меня Патриарх благословил на поступление в духовную семинарию. Экзамены сдал, поучился немного и понял, что недостоин этого.

– Помните день, когда мама стала монахиней?

– Она меня не предупреждала, просто вернулась домой в облачении, это было очень неожиданно… Теперь называю маму матушкой.

– А вы хотите, чтобы ваша дочь стала актрисой или монахиней?

– Нет. Актрисой – потому, что это зависимая профессия, я в детстве ездил с мамой на съемки и знаю обо всем изнутри. Монахиней, конечно, тоже: зачем это? Я хочу, чтобы она родила детей, была счастлива.

– Как вы пережили развод мамы с отцом?

– Когда они расстались, мне было 13 лет, не знаю, кто от кого ушел… Папа был всегда в моей жизни, мы и сейчас близки, матушка не общается с ним. Но это ее дело, не хочу вмешиваться.

  • Звезда кино Ольга Гобзева, испугавшись себя, приняла постриг

Источник: https://sobesednik.ru/kultura-i-tv/20141010-olga-gobzeva-rasstalas-s-muzhem-iz-za-togo-chto-ne-lyubil-ro

Инокиня, бывшая актриса, Ольга (Гобзева): «Аплодисменты – это ужас» / Православие.Ru

Ее творческая карьера началась ярко в середине 1960-х: успешные роли в кино, театральная жизнь. И вдруг…

Красивая, эффектная женщина, талантливая артистка в самом расцвете творческой карьеры принимает решение постричься в монахини. Интервью дает крайне редко, мне просто повезло. Мы разговорились «за жизнь» минувшим сентябрем в китайском Харбине.

Читайте также:  Мариэтта цигаль-полищук - биография знаменитости, личная жизнь, дети

«Меня отец у Бога вымолил»

Детство у меня было очень счастливым. Мама у нас была только мамой. Она не работала, детей в семье было пятеро, работал только отец.

Родители у меня с Рязанщины, из крестьян, у мамы в роду были монахи. Папина семья была очень верующая.

Из детства запомнилась рождественская елка, она подсвечивалась синим огоньком и казалась волшебной. На нее вешались мандарины и конфеты, яблоки из нашего сада.

Мы жили очень скромно, единственное, что сумели, – каким-то чудом построить дачку. Папа работал шофером, его несколько раз пытались продвинуть по служебной лестнице, он всегда отказывался и говорил: «Подальше от царей, голова будет целей».

Он жил в годы репрессий, всегда был верующим, в нашем доме никогда не гасла лампадка. Папа жертвовал нашим материальным благополучием в пользу духовного содержания. Я на всю жизнь запомнила, как он стоял перед образами на коленях и подолгу молился, как монах.

А мы, дети, катались на его спине, когда он поклоны клал.

Так что я с самого раннего детства училась с отцом класть поклоны Богу. А в пять лет я очень тяжело заболела воспалением легких и чуть не умерла, отец меня вымолил. Это я знаю твердо, в семье всегда об этом говорили.

Почему в артистки пошла? Я еще школьницей попала в кружок художественного слова при доме пионеров. Поскольку у меня получалось красиво рассказывать стихи, мне все говорили: «Вырастешь – артисткой станешь».

Помню, на одном из конкурсов я заняла первое место, читала рассказ Чехова «Событие». И Ольга Леонардовна Книппер-Чехова поцеловала меня в макушку.

Я долго ходила под впечатлением, что меня от Чехова отделял один поцелуй.

Пушкина до сих пор просто обожаю, а в детстве столько знала его стихов, что могла играть в вопросы-ответы исключительно стихами Пушкина.

Когда окончила школу, мне сказали, что для театра я слишком естественна. Потому лучше идти учиться во ВГИК. С первого раза я не поступила, удалось только со второй попытки. Окончила мастерскую Бабочкина и очень благодарна этому. Бабочкин – прямой ученик школы Станиславского. Ученик ученика Константина Сергеевича.

Я хорошо училась, много читала литературы по актерскому мастерству. Меня привлекало, что Константин Сергеевич исследует природу человеческого духа. Сниматься в кино стала рано, с первого курса института. Моя первая картина – «Эй, кто-нибудь!». Снималась в паре с Володей Ивашовым, помню, Михаил Ильич Ромм очень хвалил картину и мою работу.

Чем и вдохновил меня на дальнейшие подвиги (улыбается).

Меня пророчили в театр, но чем-то театр меня останавливал. Что-то меня в нем не удовлетворяло, мне редко что нравилось из увиденного на сцене. Вот в кино я, грешница, сыграла где-то 40 ролей. Есть ли любимые? Честно, нет – это осталось уже в другой жизни. Хотя партнеры были замечательные: Олег Даль, Юра Богатырев. Важнее были не роли, а сама жизнь.

«Шукшин мне очень нравился…»

Мой Олег Даль навсегда остался в памяти очень тонким, интуитивным человеком. Мы играли с ним фильм по Тургеневу, я играла жену Олега. Запомнила его бесконечную чуткость и внимание, с которым он ко мне относился. Мы наслаждались общением друг с другом и, конечно, дружили.

Из той, актерской жизни, в сердце остался Василий Шукшин – он мне очень нравился. Но я была не в его вкусе. Он любил крепких, ладно скроенных, а я была худенькая, такая тургеневская девушка. Он относился ко мне с необыкновенным юмором, в его глазах просто плясали смешинки.

Помню, мы как-то встретились с ним возле ВГИКа, он схватил меня за руку и говорит: «Милая моя, ты видишь, я тут погибаю. Но это ладно.

А ты что тут делаешь?» В его словах было некое смешение полувопроса и полурешения, он дал понять, что не в этой среде мне нужно быть. Рассказывал о своих встречах с Пырьевым, это был целый монолог.

Он долго меня не отпускал и все говорил, говорил, изливал душу.

Потом, когда стали один за одним уходить из жизни мои друзья Алик Даль, Юра Богатырев, я стала задумываться: что-то здесь не так. Почему люди так рано гибнут? Меня потряс уход из жизни Изольды Извицкой.

Виновата водка? Нет, это уже следствие, причина в другом, гораздо глубже. В несоответствии человеческой души с реальной жизнью. Это примерно как залетевшая в комнату пчелка бьется в оконное стекло, так и эти люди страдали. Примеров масса: Инна Гулая, Гена Шпаликов. От водки сгорели – это очень по-обывательски, поверхностно.

Взять того же Гену Шпаликова, я его очень любила. Это была колоссальнейшая человеческая трагедия, его было так много. Внутри Гены была огромная глыба, которую он просто не смог реализовать. Он задыхался.

Водка – это иллюзорный способ примириться с жизнью.

А вот Андрей Тарковский – он снимал все что хотел, его фильмы, которые он снял в России, – самое настоящее произведение киноискусства. А то, что делал за границей, все было не то. Мне кажется, Тарковский заболел раком только потому, что покинул Родину.

Поклонники ночевали у двери

Одна из черт моего характера, за которую я сегодня каюсь перед Богом, – это стремление к свободе. У меня в кино получалось только с тем режиссером, который учитывал мою индивидуальность. Любое давление не выносила, уходила сразу.

Знаете, что самое трудное для меня было после пострига? Эта самая ахиллесова пята актерской профессии – желание нравиться. Это, конечно, ловушка для Золушки. Всем нравиться нельзя. Это не творческое состояние. Это игра. Нравлюсь я вам или нет – это ваши проблемы.

Когда была артисткой и ловила на себе вожделенные взгляды мужчин, то очень стеснялась этого. Если очень настойчивые были ухаживания, то тушевалась и не знала, как себя вести.

Один очень известный сценарист, не буду называть фамилию, даже ночевал у двери моей квартиры, прямо на лестничной площадке. Мне было очень досадно.

Меня часто спрашивали – а не трагическая ли любовь подвигла меня принять монашеский по стриг? Нет, такой любви у меня не было. Мой невстреченный мужчина был в моих мечтах нарисован таким… из белогвардейцев. Я больше всего на свете люблю Бога и сына.

С отцом моего ребенка у меня был период влюбленности, увлечение что ли. Но у нас оказались разные духовные составляющие. Мы прожили вместе 14 лет, и он сам ушел. Для меня это было очень важно. Я не могла сама его оставить.

Ему было со мной очень трудно, у меня слишком завышенные требования.

Что было последним аккордом в пользу принятия иноческого пострига? Я играла главную роль в одном из спектаклей Театра киноактера – такой знойной испанки, мне очень нравилась эта роль, я с большим наслаждением ее играла. Помню, мой сын был тогда подростком и не пропускал ни одного спектакля.

Святослав был главным моим критиком. Как-то в антракте, в кулисах, я окликнула сына, а он прошел мимо и не отреагировал. Через минуту режиссер мимо прошел, не сказав не слова. Странно, подумала я. Войдя в гримерку, подошла к зеркалу и ужаснулась: я увидела другого человека, другую женщину.

Нос с горбинкой, другое лицо. На меня глядела испанка. А я рязанская… И только пошевелив пальцами, поняла, что перед зеркалом стою я. Помню то состояние ужаса, которое охватило меня тогда. Как в тот вечер доиграла спектакль – не помню. Это был последний спектакль в моей жизни.

В тот вечер я с ужасом поняла, что впустила в себя другого человека.

Был еще момент в жизни: вышла из электрички и с сыном переходила железную дорогу, неожиданно выскочил поезд. Меня спасла доля секунды, состав по юбке чиркнул. До сих пор в глазах белое от ужаса лицо машиниста, я только по губам догадалась, что он ту минуту говорил. Я тогда же задала себе два вопроса – почему и для чего Господь оставил нас живыми?

Будучи актрисой, я не была воцерковленным человеком, но после этого тут же пошла в храм и стала искать ответы на эти вопросы. Мне Господь послал дивного священника – после встречи с ним у меня стала выстраиваться другая жизнь. Вскорости стала сниматься в одном из фильмов, съемки были в Каунасе.

Очень готовилась к своим ролям: тщательно учила текст, писала планы, подтексты. Прихожу на площадку, а режиссер пьяный и неадекватный. У меня накопилась обида. Я пошла в храм и говорю батюшке, что больше не могу так. Что купила билет на поезд и уеду в Москву.

А батюшка мне отвечает: «Усмири гордыню, милая, ты уедешь, а вся ваша группа перестанет получать зарплату». Меня это поразило, думаю, какой эгоизм. Осталась.

Потом, через несколько недель, была в Киево-Печерской лавре. Один монах меня увидел и говорит: «О, а я тебя в кино видал». «Батюшка, какое кино! Я сюда молиться пришла!» – воскликнула я в сердцах. Он улыбнулся в ответ, угостил меня вкусным помидором и сказал: «А ты матушкой будешь…» Я это восприняла как неожиданный комплимент.

Снималась много в Киеве, украинские режиссеры меня любили. Последний фильм в моей жизни был по Чехову – «Господи, прости нас грешных». Я там играла в паре с Богданом Ступкой монахиню. Помню, кто-то сказал режиссеру: «А ты где монашку взял на съемку?» Он засмеялся и ответил: «Так это же Ольга Гобзева». Я была правдива в той роли, это уже было мне душевно очень близко.

Наверное, я ушла из актерства только потому, что поняла: жизнь проходит в иллюзиях. Маска прирастает. Жизнь гораздо интересней любой роли.

Как пришло решение постриг принять? Я была в Воронеже на православной конференции, на дворе стоял 1992 год, к тому времени я много принимала участия в церковной жизни, вела занятия в воскресной школе. Там были монахини из Иваново, из женского монастыря. И как-то они меня пригласили в монастырь поговеть, наступал Великий пост.

Мне было интересно, и я поехала. Первую неделю очень строго говела, все вытерпливала, причем легко. В один из дней я увидела владыку Амвросия – высокий, седой, с сияющим лицом. В то время он был архиепископом Ивановским и Кинешемским. Подошел ко мне и надел на мою одежду подрясник, покрыл черный платок и дал в руки четки.

Я просто обмерла, это было для меня как чудо.

А на следующее воскресенье меня попросили примерить клобук, я примерила и ужаснулась, глядя на себя в зеркало. На меня смотрело нечто страшное. Это было такое искушение, видимо, лукавый не хотел этого. Я обледенела от страха.

Через несколько дней мне принесли кулек с монашескими одеждами и начался обряд посвящения в инокини. Стоя на ногах, я была мертвая. У меня все замерло внутри. Это было какое-то летаргическое состояние.

Я стала оживать по мере того, как с молитвой на меня стали надевать иноческие знаки – подрясник, апостольник, запомнила, что владыка дал мне четки со словами «Это Ваше оружие».

С каждым новым предметом в меня входила новая жизнь.

«Актерская профессия не греховна»

После пострига я год не ходила, а летала, не касаясь земли. Такая благодать на меня снизошла. Когда меня 17-летний сын впервые увидел в монашеском одеянии, первое, что он сказал: «Мам, это круто». Он принял меня в новом качестве. А сколько было искуса в начале моего иноческого пути?! Вы себе даже представить не можете. И клевета была, и гонения. За мной на улице с палкой гонялась.

Говорили, что я у священника очки украла. Люди верили. Я была в полной изоляции – меня не принимали и мои бывшие друзья актеры. И новое окружение тоже не принимало. У меня поселились две монахини, они просто разгромили мою квартиру, выкинули на улицу всю мою библиотеку. Говорили такой бред, что монахи не должны читать книжки. Я с этим категорически не согласна.

Монахи должны быть образованными.

Помню, митрополит Воронеж ский и Борисоглебский Сергий, в послушании у которого я нахожусь, мне говорил: «Матушка, если бы такие испытания были у вас не в начале иноческого пути, а в конце или даже в середине его, вы бы не выдержали». Слава Богу, выдержала.

Говорят, что монахи угрюмые и с постными лицами. Это стереотип и не более. На самом деле нет более веселого, остроумного народа. Монах должен радоваться жизни, общению с людьми.

Приезжаю на кинофестиваль «Амурская осень» в Благовещенск. В Харбин приезжаю с актерами. Меня все радует. Улыбки людей, меня недавно китайцы чаем угощали просто так на улице, так приятно. Радует дружба с людьми. Мне актеры очень нравятся. Нет, актерская профессия не греховная. Греховны люди, если они совершают проступки против совести и Бога.

Читайте также:  Софи куксон - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Мне иногда говорят: вот ты ездишь на кинофестивали, приходишь в Дом кино. Это мое публичное послушание. Так меня владыка благословил.

Но скажу откровенно: если меня иногда просят выступить перед зрителями, то мне это очень тяжело. Актеры не всегда выкладываются душой, многие на технике работают. А я душу обнажаю.

И аплодисменты зала меня обжигают, это стресс, ужас… А раньше очень нравилось. Теперь просто болею от них.

Последний раз на Шукшинских чтениях в Бийске я сказала со сцены, что то, что почетно актеру, то позор для монаха. Люди громко захлопали, я чуть в обморок не упала.

Сегодня я возглавляю координационный Совет женских благотворительных организаций Русской православной церкви, непосредственно со мной работают десять человек. Мы помогаем престарелым актерам, которые оказались одни.

Они когда-то создавали славу советского кинематографа, а сегодня оказались немощны и не нужны. Мне с ними легко, они принимают меня за свою. Я очень дорожу их доверием.

Боюсь его потерять и очень охраняю их покой от назойливой прессы, всегда спрашиваю их согласия, когда журналисты ищут их для интервью.

У меня с опекаемыми актерами только дружеские отношения, артисты – люди с очень тонкой душой, чувствуют даже малейшую фальшь.

Мы были близки с голосом нашего детства Кларой Румяновой – она была сложным и невероятно талантливым человеком. Бесконечно одинокой. Прекрасно понимала свою невостребованность, очень страдала от этого. Клара была коммунисткой, категоричной в вопросах веры, но мы с ней ладили. Мы нашли ей патронажную сестру, которая стала ей сестрой по духу. Она скрасила ее уход из жизни.

Не сложилось у меня только с Тамарой Носовой, мы стучались к ней почти каждый день, но она не открывала двери и отвергала всякую помощь.

Каким мне Китай показался? Китайцы очень теплые люди. Я в свое время увлекалась китайской литературой и даже читала «Книгу перемен». В Харбине меня поразило, что люди мгновенно чувствуют человеческую доброту.

Меня они называют в мужском роде – «монах». Многие из переводчиков-китайцев подходили ко мне, просили молиться за них. Они не крещенные, но я молюсь. Люди же просят. У Бога все живые.

Они чувствуют в этом что-то глубокое и настоящее.

Кладбище русское в Харбине – это просто родное место. Когда там молишься, ощущаешь поддержку и духовную помощь от тех, кто там покоится. Как за локоток поддерживают. Единственное, за что мне больно, – в Харбине нет сегодня православного священника.

Чем я душу лечу? Конечно, молитвой и еще прозой Чехова. Недавно читала его рассказ «Степь», просто плакала от его таланта.

Для чего приходим в этот мир? Да чтобы жить! Ведь как хорошо жить! Как хорошо беседовать! Как хорошо чай пить. Кстати, который я так и не выпила…

Материал подготовил Александр Ярошенко

Источник: http://www.pravoslavie.ru/37834.html

Ольга Гобзева: Когда я постриглась в монахини, все подумали: новая роль

Узнав о духовном выборе бывшей актрисы, Елена Яковлева расстроилась, а та теперь жалеет саму «интерЛеночку»

16 марта — 70-летний юбилей у Ольги ГОБЗЕВОЙ, единственной из российских актрис, принявшей монашеский постриг. На этот шаг она отважилась ровно 20 лет назад.

А ведь когда-то играла яркие роли в кино («Мне двадцать лет», «Три дня Виктора Чернышева», «Старый дом» и др.), работала на сцене, озвучивала мультики и иностранные ленты.

Накануне Великого поста матушка Ольга рассказала о своем пути к Богу.

Многие мирские люди считают, что в монастырь уходят от несчастной любви.- Я понимаю, публика любит душещипательные истории, но, увы, в моем случае это не так, — говорит Ольга Фроловна.

— Хотя в нашем семейном предании есть случаи, как с моей двоюродной бабушкой Настасьей, которая умерла от неразделенной любви… Но я росла в верующей семье, где нас было пятеро детей и в доме, даже в годы репрессий, никогда не гасла лампадка.

По словам матушки, работая актрисой, она не раз задумывалась о принятии пострига. Но окончательно решилась на это, когда однажды, играя роль злой испанки в спектакле «Сегодня праздник», в антракте с ужасом разглядела в зеркале не собственное отражение, а чужую женщину.

Сейчас матушка живёт в своей скромной московской квартире, но, возможно, вскоре вернётся в монастырь

— На ней было то же платье, что и на мне, но лицо незнакомое, — рассказывает инокиня. — Нос с горбинкой, иначе поставленные глаза, другой рот. Точно не я! Это сильно напугало. Подумалось, что моя героиня, испанка, начинает занимать свое место во мне.

Помолилась: «Господи, не хочу!» — и после, с трудом доиграв роль в тот вечер, дала себе слово, что это будет последний спектакль в моей жизни.И еще одно происшествие, едва не закончившееся трагедий, заставило Гобзеву отправиться в храм в поисках ответов на извечные вопросы. Однажды она вместе с маленьким сыном поехала на дачу на электричке.

Выйдя на станции и взяв ребенка за руку, решила поскорее перебежать через рельсы. Но из темноты прямо на них неожиданно выскочил поезд.

— Я просто не ожидала, что после того, как электричка остановилась, сразу впритык пойдет товарняк. Спасла доля секунды, состав по юбке чиркнул. Тогда я задала себе вопрос: «Для чего Господь оставил нас живыми?» Все на события такого рода по-разному реагируют.

Например, человек избежал авиакатастрофы — это звоночек! Нужно подумать о своей жизни, значит с ней что-то не так. Потом может появиться второй звоночек, а третьего ведь можно и не дождаться… Когда я приняла постриг, все думали, что для меня это новая роль, что-то экстравагантное, — говорит Гобзева.

— Может, в открытую ничего и не говорили, но за спиной много ходило разговоров.

Открытки с фотографией ГОБЗЕВОЙ продавались в СССР во всех киосках

— Конечно, ведь в актерской среде принято обсуждать коллег, особенно в театральных труппах.
— Я же увлекалась кино, а театр для меня — условность, я в него не очень верила, актеры там должны говорить громким голосом. В кино, напротив, все естественно, как в жизни. Особенно меня покорила Марина Ладынина.

Никто из звезд даже близко не обладал ее шармом, женственностью, привлекательностью. Позже, когда я была студенткой первого курса ВГИКа, меня вызвал на пробы супруг Марины Алексеевны — кинорежиссер Пырьев, но я напугалась его интуитивно. Пырьев, при всем моей уважении к нему, разбил много женских судеб.

Когда я пришла и началась наша беседа, меня страшно смутил его взгляд, я сразу поняла — не мое!

Молчаливая проповедь

— У Марлена Хуциева я снималась в эпизоде, должна была за пошлость ударить героя по лицу, но так и не смогла этого сделать, — продолжает Гобзева. — Моим партнером был сам Андрей Тарковский! Человек весьма нервный, импульсивный. Хуциев снимал по 30 дублей.

Меня поразила дикая зависимость актера от режиссера, именно тогда, в самом начале моей карьеры, и появилась мысль уйти.

Строптивой я не была, выстраивала роли, оправдывала героинь, любое насилие над своей волей воспринимала как катастрофу… Но это моя прошлая жизнь, я ушла от нее. Сейчас я не актриса, а инокиня. Помню, общалась с Еленой Яковлевой, той самой, что снималась в фильме «Интердевочка».

И она сказала мне: «Ой, как я вас жалею — как вы могли уйти из профессии?» Я ответила: «А как же мне вас жалко, что вы остались в профессии!»- В чем состоит ваше послушание?

— Ухаживаю за пожилыми актерами (возглавляемая Гобзевой благотворительная организация при Московской патриахии, к примеру, заботилась о скончавшихся не так давно Жанне Прохоренко и Наталье Кустинской. — Я. Г.).

Ольга ГОБЗЕВА с сыном Святославом

— Быстро привыкли к монашеской одежде?- Когда 20 лет назад я начала носить апостольник (головной платок с вырезом для лица, ниспадающий на плечи и покрывающий равномерно грудь и спину. — Я. Г.), на меня многие окружающие смотрели, как на человека с Луны. Тогда я спросила батюшку, можно ли мне ходить в светской одежде.

Он разрешил, но, стоило вернутся к казалось бы привычному образу, поняла, что без апостольника тяжело. Ведь это покров подобию Богородичьему, он защищает. Монашеская одежда — моя молчаливая проповедь.- Чем сейчас занимается ваш сын?- После того как Святослав окончил школу, я хотела ему помочь. Позвонила знакомым во ВГИК, чтобы узнать, как туда поступить.

Одна актриса, которая в то время была замужем за режиссером, преподающим в институте, без лишних слов заявила: «Три тысячи долларов!» Откуда у меня такие деньги? В начале 90-х почти не было средств к существованию, мы буквально перебивались. Святослав самостоятельно нашел свою дорогу, и я рада за него, он окончил журналистику.

Сыну скоро исполнится 37 лет, он женат, его дочке Ксении 13 лет. Внучку назвали в честь моей мамы.- Что для вас значит нынешний юбилей?

— Главное, не останавливаться, продолжать думать, видеть себя как можно четче. Хочу жить, как должна, вместе с Господом.

Источник: http://boshsoz.com/obshchestvo/22447-gobzeva-edinstvennaya-aktrisa-stavshaya-monaxinej

«Матушка Ольга». Кто отправил актрису Гобзеву в монастырь?

16 марта известной советской актрисе Ольге Гобзевой исполняется 75 лет.

Почти за тридцать лет работы в кино Ольга Гобзева снялась в 77 картинах, в числе которых такие как «Капитан Сорви-голова», «Однажды 20 лет спустя», «Портрет жены художника» и многих других. Но в 1993 году, буквально за неделю до своего 50-летия актриса приняла постриг и стала монахиней.

Ольга Гобзева в молодости. Фото: www.globallookpress.com

Встреча, перевернувшая жизнь

Ольга Гобзева родилась в обычной многодетной московской семье. Хотя от большинства таких же многодетных московских семейств ее семью отличала глубокая религиозность. И отец, и мать были людьми очень набожными, хотя это и шло вразрез с политикой партии.

В детстве Ольга ни о каком служении богу даже не помышляла. Не модно было. Подружки мечтали стать известными поэтессами, актрисами, танцовщицами, натурщицами. Ольга же мечтала стать балериной.

Однажды в Доме пионеров, который находился рядом с ее домом, Гобзева увидела объявление о конкурсе чтецов. Прочитав басню, Ольга покорила членов жюри обрела мечту. Мечту стать актрисой.

Отец, конечно, выбор дочери не одобрил. Зато поддержала мать.

Три культовых фильма Михаила Ромма

После школы не без труда Ольга сумела поступить во ВГИК. Ее наставником и учителем стал легендарный Борис Бабочкин. Кинокарьера Гобзевой началась еще в студенчестве. Это была картина «Эй, кто-нибудь!». Работу Ольги тогда очень высоко оценил классик Михаил Ромм. Похвала такого киномэтра по сути стала путевкой в профессию.

Предложения от режиссеров не иссякали. Но по-настоящему всесоюзная слава на актрису обрушилась в 1964 году после выхода фильма «Мне двадцать лет». За роль в этой картине Гобзева получила один из призов на Венецианском кинофестивале. А это означало уже международное признание.

Кадр из фильма «Мне двадцать лет» (1962-1964)

Не удивительно, что после этого Гобзева снималась у самых выдающихся советских режиссеров, таких как Элем Климов, Петр ТодоровскийАлександр Панкратов. И, конечно, ее партнерами по площадке были самые популярные и талантливые актеры. Однако успешная кинокарьера не приносила Гобзевой удовлетворения. Ей все время казалось, что она занимается чем-то постыдным.

Памяти легенды. Пять самых известных фильмов Петра Тодоровского

Однажды актриса пришла в Киево-Печерскую лавру помолиться. К ней подошел священник со словами, что видел ее по телевизору.

Как признавалась Гобзева после, тогда эта ситуация ее жутко разозлила. Хотелось выбежать из храма. Однако батюшка сумел ее разговорить, а в конце беседы назвал актрису «матушкой Ольгой».

Этот случай стал во многом определяющим в судьбе актрисы.

От любви до монастыря один шаг

В 1993 году, сразу после премьеры фильма «Господи, прости нас, грешных», Гобзева решила бросить актерскую профессию и постричься в монахини. О своем решении она не сказала даже самым близким.

Ее единственный сын рассказывает, что в один прекрасный день мама просто явилась домой в монашеском облачении. И это было шоком для всех. Многие над Гобзевой смеялись. Говорили, мол, «с жиру бесится».

Одни сочли, что Ольга просто примеряет на себя новую роль, вживается в образ. Другие решили, что это следствие не слишком удачной личной жизни.

Кадр из фильма «Господи, прости нас грешных» (1992)

Гобзева была замужем дважды. Оба брака принесли ей глубокое разочарование. Первым мужем актрисы стал актер Ираклий Хазинишвили.

Они поженились в 1966 году, сразу после того, как оба окончили ВГИК. Почти за 10 лет брака детей они завести так и не сумели. Но, по словам Гобзевой, расстались они вовсе не из-за этого, а из-за того, что супруг плохо отзывался о России.

Разные взгляды на политику становились причиной страшных ссор, заканчивавшихся битьем посуды.

Спустя немного времени после расставания с Ираклием, Гобзева влюбилась в актера Валерия Мартынова. Новый возлюбленный, узнав, что у Ольги до сих пор ни разу не получалось забеременеть, уговорил актрису поехать к целительнице. Такая забота актрису подкупила. Они расписались, а вскоре у них родился сын.

«Долг и любовь». Рассказ из книги монахини Евфимии

Но и новый брак оказался некрепок. Гобзева была на шесть лет старше Мартынова, и это, по словам Валерия, стало главной проблемой в отношениях. Он спровоцировал разрыв, и это стало для актрисы серьезным ударом.

Сегодня Ольга Гобзева является игуменьей одного из монастырей в Подмосковье. Она не является затворницей в привычном понимании. Ведет активную благотворительную деятельность, занимается судьбами престарелых актеров и даже периодически появляется на ток-шоу.

О том, что ушла из профессии, Гобзева не жалеет. Говорит, жаль, что не сделала этого раньше. «Будучи актрисой, я все время чувствовала себя несвободной.

А постриг в монахини и уход от мирской жизни подарил мне ни с чем не сравнимое чувство свободы», говорит Гобзева.

Источник: http://aif.md/matushka-olga-kto-otpravil-aktrisu-gobzevu-v-monastyr/

Ссылка на основную публикацию