Владимир скулачев — биография знаменитости, личная жизнь, дети

Чем знаменит академик Владимир Скулачев

Версия для печати
28.06.2016

Вопросы, заданные “Поиском” академику Владимиру Скулачеву, известному исследователю, много лет возглавляющему НИИ физико-химической биологии им. А.Н.Белозерского МГУ, были вполне обычными, а ответы, вызванные воспоминаниями, оказались нешаблонными. Беседу начали издалека — с выбора профессии.

— У меня, как и полагается, было два деда, — углубился в родословную Владимир Петрович. — По характеру совершенно разные, и я обожал обоих. Дед по отцовской линии — Степан Михайлович Скулачев — происходил из крестьянской семьи, жил в Москве и работал краснодеревщиком.

Дед по линии матери — Арон Маркович Левитан — заполняя анкету, в графе специальность, как и Ленин, писал: “профессиональный революционер”.

С вождем мирового пролетариата он познакомился в ссылке, вместе бежали за границу, в Бельгию, и дед, секретарь тамошней ячейки РСДРП, однажды принимал у Ленина членские взносы.

— И пострадал в годы репрессий?

— Нет, его спасла жена, моя бабушка: она сняла его с работы. Дело было так. Ленин послал деда за границу, поскольку тот разбирался в электричестве, закупать оборудование по плану ГОЭЛРО. Пробыл Арон Маркович там до 1933 года, а когда вернулся в Москву и увидел, что здесь происходит, его хватил инфаркт, да такой, что врачи предупредили: больше месяца не протянет.

Бабушка его выходила, но на службу не пустила — и тем спасла ему жизнь. Дед, знавший несколько языков, всю жизнь хотел стать филологом, его интерес к этой области науки передался мне. Но отец все же пересилил: он был архитектором, но мечтал стать физиологом.

Самым выдающимся русским ученым считал Ивана Петровича Павлова, а единственной наукой, заслуживающей уважения, физиологию. Отец прошел всю войну, с первого до последнего дня, вернулся калекой и сломленным человеком. Он ненавидел сталинский режим.

Когда я заканчивал школу, проходила дискуссия между Сталиным и Марром по вопросам языкознания (1950 год), и отец все ждал, когда расстреляют оппонента вождя. Я видел его настроения и пришел к выводу: филологией мне лучше не заниматься. Колеблясь, какой выбор сделать, тянул с поступлением до последнего: как у золотого медалиста, такая возможность у меня была.

В конце концов, отнес документы на биологический факультет МГУ, на кафедру биохимии, рассудив, что отец имеет в виду не столько физиологию, сколько биохимию — мол, только ей по силам изменить природу человека, продлив его жизнь.

Пришел на биофак в 1952 году, когда тот был буквально раздавлен лысенковцами. А то, что нам преподавали, выдавая за генетику, было “не пойми что”. Пришлось постигать науку самому — по книжкам, которые брал у старших друзей, и, как у самоучки, у меня не было систематической подготовки.

Считаю, что выбором профессии биохимика обязан в первую очередь академику Владимиру Энгельгардту, автору нескольких открытий, в том числе о механизме запасания энергии, вырабатываемой при сжигании пищи в организме. Его даже выдвигали на Нобелевскую премию. А не получил он ее только потому, что был советским академиком.

Я записывал его изумительные лекции, а потом перепечатывал на машинке. Когда перед вами гений и вы отдаете себе в этом отчет, то невольно попадаете под его влияние. В науке это имеет колоссальное значение. Очень много он дал мне и как человек.

Вот вроде бы пустяковый случай, но он оказался необыкновенно важным для постижения науки отношения к людям.

Владимир Александрович читал нам лекции и принимал экзамены. Однажды после экзамена он ушел, забыв на столе листок бумаги. Естественно, мы бросились его смотреть. Это был список нашей группы с выставленными оценками. Пятерки против всех фамилий, а возле одной еще и пометка: “серее других”.

У меня сразу возникли вопросы: если мы все в той или иной степени “серые”, зачем было ставить нам “отлично”? И уж совсем непонятно, почему академик так высоко оценил того, кто “серее других”? Долго раздумывал и решил, что это пример человеческой доброты: студент был фронтовиком, подготовку имел действительно слабую, может, и неуда заслуживал, а получил высшую отметку, и, прощаясь, Энгельгардт подал ему руку.

Другой урок отношения к людям преподал мой старший товарищ, будущий член-корреспондент РАН Роман Хесин. Человек жесткий, однажды он сказал: “Ничего не поделаешь, сотрудников приходится любить!” Думаю, и Энгельгардт имел в виду то же самое: студентов надо любить.

А наш профессор Самуил Яковлевич Капланский говорил: “Если человек от тебя зависит, постарайся сделать так, чтобы ему было хорошо”. Три эти принципа я запомнил и пытаюсь следовать им все 43 года, что директорствую в институте.

— В университете вы проводили исследования?

— Да, и принял твердое решение: никогда не заниматься прикладными работами. Тема, которую я выбрал на старших курсах, звучала так: “Проблемы окислительного фосфорилирования”.

— Это еще что такое?

— Примерно такой же вопрос задал мне член партбюро факультета, который за нами присматривал. “С разбега” придуманное мной название он выговорить не смог — и оставил меня в покое.

— Как быстро вы все поняли про партком?

— А мне отец объяснил — он был очень умным человеком. Никогда не забуду, как однажды вечером мы гуляли по заснеженной Москве и он рассказывал мне историю партии, как он ее знал и понимал.

— Как на долгие годы вы определились с научной темой?

— Прослушав лекции научного руководителя диплома — зав¬кафедрой Сергея Евгеньевича Северина об использовании организмом внешней энергии, я придумал, как оказалось, нечто новенькое.

А когда уже был аспирантом первого года, в Москву приехал американский профессор из университета в Балтиморе с оригинальной фамилией Ленинджер.

Оказалось, что мы с ним работаем над одной проблемой, и, подозреваю, я даже несколько дальше продвинулся, чем он (некоторые наши ученые, правда, считали, что я занимаюсь ерундой, поскольку частично моя работа не укладывалась в теорию великого Энгельгардта об использовании внешней энергии организмом).

Это обстоятельство так удивило Ленинджера, что он предложил мне приехать к нему в Балтимор и стать постдоком. Естественно, я согласился, подал заявление и… примерно раз в месяц на протяжении, наверное, полугода приходил в партком за ответом. А мне всякий раз говорили: “Ваше заявление рассматривается”.

Откуда мне было знать, что беспартийных не разрешалось пускать в Америку надолго. Но партком не мог сказать это прямо, ведь по Конституции он не в праве был мне отказать: свободу передвижения никто не отменял. Ленинджер, между тем, все ждал, когда я приеду, и полгода держал для меня рабочее место.

— Как вы вышли на проблемы старения?

— В теме, которую мы разрабатывали параллельно с американцем, я действительно преуспел, у меня уже было имя. Членкором Академии наук стал в 38 лет, через два года после защиты докторской, написал несколько книг. Одно из открытий нашей лаборатории было в области биоэнергетики. Мы доказали, что митохондрии подобны электростанциям, спрятанным внутри клетки.

Они потребляют питательные вещества и вырабатывают из них электричество. Это было перспективное исследование. Но одно вытекает из другого, и мы разработали метод адресной доставки вещества в митохондрии. А в 1970 году напечатали статью под названием “Молекула — электровоз”, где изложили наш метод.

Чтобы доставить нужное вещество в митохондрию, его необходимо соединить с катионом — и вся конструкция точно попадет в органеллу, внутри заряженную отрицательно.

В конце 1990-х годов обратил внимание, что при сжигании питательного материала почти 100% всего кислорода действительно идут на благо организма — сгорают, как в топке электростанции, преобразуясь в полезную для человека энергию. Но приблизительно 1-2% превращаются в яд — активные формы кислорода.

Получается, что митохондрия одной “рукой” делает человеку добро, а другой медленно его отравляет. И человек стареет в результате постепенного отравления организма ядом. Но если все это так, то старение можно предотвратить! Достаточно под-соединить к какому-нибудь антиоксиданту катион, антиоксидант накопится в митохондриях и обезвредит кислород.

— Неужели вы остались верны себе и практического продолжения не было?

— СССР уже не существовал — и прикладные работы меня больше не страшили. Последней каплей для принятия решения обратиться к практике была поездка в Англию, к профессору Кембриджского университета Майклу Мэрфи.

Он показал мне вещество, созданное по принципу нашего “электровоза”, открытого еще в 1970-х годах.

Вернулся в Москву окрыленный: открытие работает! И взялся за синтез вещества, которого не существует в природе, — сильнейшего растительного антиоксиданта, прикрепленного к катиону.

— И что получилось: таблетка от старости, “живая вода”?

— Да, получился раствор, продлевающий жизнь растений, грибов, беспозвоночных животных, рыб и млекопитающих. Мы отдали его в Мин¬здрав для регистрации, а нам сказали: ваша “святая вода” не содержит органических веществ.

Пришлось покупать за рубежом более чувствительный прибор, который обнаружил-таки катионный антиоксидант в нашем растворе. И уже четыре года как в аптеках можно купить капли для глаз — раствор визомитин.

Он помогает от неизлечимой болезни “сухой глаз”, а также при катаракте и глаукоме и не имеет побочных явлений. Продается и косметическая мазь митовитан, омолаживающая кожу, созданная на основе того же антиоксиданта.

Сейчас разрабатываем препарат от макулодистрофии (поражение сетчатки глаза). Над этим проектом работает более 100 человек из нескольких институтов ведущих стран мира.

— Но это не единственное ваше открытие?

— Нет, конечно. Зарегистрировано одно, а всего, думаю, их четыре-пять. Четыре связаны с биоэнергетикой — превращением энергии в организме. Пятое касается проникающих катионов с антиоксидантами — это средство борьбы со старением.

— Как вы делаете открытия? Это результат долгого труда или озарение: молния сверкнула — и вот оно?

— Всегда по-разному. Скажем, однажды пришла ко мне сотрудница и показала электронную микрофотографию мышцы диафрагмы. Я посмотрел — и почувствовал, как у меня похолодел позвоночник. Понял: это “золотая жила”.

Так была открыта митохондриальная сеть — электрический кабель внутри живой клетки. А в других случаях шло накопление знания. Проводишь эксперименты, пишешь статьи — и только спустя годы понимаешь, что получилось нечто дельное.

Приходит ощущение победы, но скромное, без фанфар, а вместе с ним очень приятное чувство освобождения. Иногда озарение касается других людей.

В 1991 году в мой кабинет явились двое выпускников Ташкентского университета с просьбой принять их в аспирантуру. Дело было летом, все места давно заняты.

Я на них посмотрел — одного не помню, не произвел впечатления, зато второй! Стоило ему за несколько минут объяснить собственную теорию врожденного иммунитета, как я тут же понял: передо мной гений. Самый что ни на есть настоящий. Пошел к ректору, объяснил, и его приняли.

Через два года гения пригласил в свою лабораторию американский профессор. А три года назад он попал в список нобелевских лауреатов, но в последнюю секунду его имя вычеркнули.

— Вы довольны судьбой своих открытий?

— Да, безусловно. На основе самого крупного — “митохондриального электричества” — разрабатываются лекарства для лечения нескольких тяжелых заболеваний. Подтверждены и другие открытия. А теория, что старение есть не что иное, как программа, заданная эволюцией, и ее можно отменить, постепенно одерживает верх, и все больше коллег разделяют мое мнение.

Идут клинические испытания в Первой градской больнице Москвы, правда, пока на группах здоровых людей. Им дают наш раствор катионного антиоксиданта, чтобы убедиться, что он для человека безопасен. Сам я принимаю его уже четыре года и чувствую, как повысилась моя работоспособность. Сегодня вновь в состоянии трудиться по 14 часов в день, как лет 20 назад.

— Вы читаете лекции студентам факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ, как они вас слушают?

— В моих лекциях есть раздел истории науки последних десятилетий. Рассказываю, кто что делал, у кого получалось, у кого нет. Пытаюсь учить их на собственных ошибках.

Некоторые слушают кое-как: их развратил Интернет, уверенность, что сами знают, что читать, а что нет.

Подумаешь, личный опыт одного профессора, так ли это важно! Значит, вина моя: не убедил, насколько важны факты, почерпнутые не из учебников, а из жизни.

Приятель-химик рассказал мне давнюю историю. Когда он учился на химфаке, ему посчастливилось слушать лекции президента АН СССР Александра Николаевича Несмеянова.

Однажды на занятиях Несмеянов стал писать на доске уравнение какой-то химической реакции, но вдруг остановился, повернулся к студентам, побледнел и растерянно сказал: а ведь здесь ошибка, так реакция идти не может! Приятеля это настолько поразило, что он решил стать ученым.

Вот к чему надо стремиться: уметь шокировать студентов — тогда они будут тебя слушать. Да, это сильнодействующее средство, но верное.

Юрий ДРИЗЕ, Поиск

Источник: http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=5387e594-6463-4a99-910c-683a98bb35d6

Владимир Скулачев: «Дольше всех на свете живут члены Верховного суда США»

— Правильно ли я поняла ваши публикации: вы действительно утверждаете, что старение — это болезнь, которую можно излечить или преодолеть?— Я считаю, что старение — заключительный этап индивидуального развития: эмбрион — детеныш — ребенок — подросток — взрослый человек.

Читайте также:  Риши капур - биография знаменитости, личная жизнь, дети

По-видимому, в тот момент, когда прекращается рост, начинается старение. По-моему, старение — это не что иное, как программа. И я хочу заставить ее замолчать. Что такое старение? Это наше медленное отравление. Есть специальные места в клетках, которые образуют яд. И чем дальше, тем этого яда больше.

Нужно прервать его действие.

— И вы прервали — изобрели вещество, с помощью которого, не делая операции, вылечили себе катаракту. Это тоже своего рода лекарство от старения?

— Вылечил. Самое главное, что уже успешно прошли испытания на людях капли от одной из старческих болезней глаз — синдром «сухого глаза». Эти капли скоро будут продаваться в аптеках. Но моя главная цель — научиться воздействовать не на какой-то один орган, а на организм в целом. Создать таблетку, продлевающую молодость. Она из того же самого вещества, которое входит в наши глазные капли. Сейчас идет эксперимент на животных — крысах, мышах, собаках, кошках, лошадях. И даже на медведе из Цирка на проспекте Вернадского. Эксперимент очень кропотливый: ведь чтобы нам поверили, нужно сделать в общем-то невероятную вещь — оздоровить сразу множество функций организма, которые страдают от старения. И при этом исключить осложнения. Тогда ничего не будет стареть: ни глаза, ни иммунная система, ни кости, ни мозг, ни сосуды. Лекарство должно действовать на все живое, способное стареть, — на человека, насекомых, растения.

— Сколько должно пройти времени, прежде чем вы начнете эксперимент на человеке?

— Это решает Минздрав. На сегодняшний день у нас уже тысячи опытов на животных.

— Неудачи были?

— Были. Есть один такой червячок (трупный червь), на котором у нас вещество не сработало. Может, потому что он трупный и просто не хочет служить по ведомству продления жизни.

— А от чего они тогда умирают?

— От рака.

— От рака ваше вещество не помогает?

— Это отдельная песня. От некоторых видов рака (например, от лимфомы) помогает. Но не радикально — продлевает жизнь мышей примерно на одну треть. Интересно, что есть существа на земле, у которых вообще не бывает рака. Например, голый землекоп, он же африканский грызун. Он живет неслыханно долго для грызуна — до тридцати лет и умирает неизвестно от чего.

Будем как мухи

— И когда может появиться таблетка от старения?— Надеюсь, года через два с половиной — три. Мы для начала выбрали глаза, потому что здесь требуется меньше контрольных опытов.

Не нужно отслеживать, как эти капли воздействуют на почки, печень. А в случае с таблеткой проверять нужно все. Это очень медленная работа, которую мы пока делаем на животных.

До сих пор ни одного промаха не было.

— Ваша таблетка только для пожилых людей или ее можно принимать «про запас», в юном возрасте?

— Очень интересный вопрос. Могу ответить на примере мух дрозофил, они самый удобный объект наблюдений: у дрозофил короткая жизнь — максимум восемьдесят дней. Оказалось, что если в первую неделю жизни муха получает ничтожное количество нашего вещества, где-то порядка долей нанограмма, то этого хватает, чтобы продолжительность ее жизни увеличилась на 15%, хотя после первой недели муха наше лекарство больше не получала. Второй эксперимент был таким: мы решили давать вещество мухам не на первый, а на тридцатый день жизни. Это соответствует тридцатому году жизни человека. Кормили неделю. А потом прекратили. Срок жизни не увеличился. Но в третьем опыте мы не остановились на неделе, начиная с тридцатого дня, а стали давать вещество дальше. И снова — ожидаемое увеличение срока жизни. То есть легче остановить старение в молодости. Но возможно и потом, только тогда придется принимать таблетку всю жизнь.

— То есть если ребенок первые семь лет жизни будет принимать ваш препарат, у него не начнут потом развиваться классические болезни?

— Я надеюсь. Так происходит с мушиным ребенком. И организм, и клетки, из которых он состоит, — это страшные меланхолики. Клетка умирает, как только перестает получать постоянный сигнал: продолжай жить! У нее всегда наготове система самоубийства. Ученые долго не ведали, что существует белок, который извне клетки все время ей командует: живи дальше. Когда его обнаружили, весь биологический мир стал работать с культурами клеток, которые могут существовать и размножаться вне организма. Потому что клеткам печени помогает белок печени, клеткам почек — белок почек. Он запрещает клеткам убивать самих себя. То же самое с организмом человека. Человек непрерывно готов к биохимическому самоубийству. Но есть какие-то гормоны, я их называю ювенильными, которые запрещают нам уничтожить себя. Однако со временем их действие ослабевает. И в конце концов человек накапливает избыток яда и сам отправляет себя в мир иной.

— Насколько связано удлинение срока жизни с правильным образом жизни? Например, с полным исключением алкоголя?

— Не связано никак. Есть хорошая американская работа, доказывающая, что некоторое количество алкоголя страхует человека от сердечно-сосудистых заболеваний.

Мясная вера

— Помню ваше выступление в программе Владимира Познера год назад. Тогда вы говорили, что вы атеист. Что-то изменилось за год?— Скорее, да, атеист (Познер, кстати, подсказал мне, что я в большей степени агностик). Хотя считаю, что воинствующий атеизм вреден. Трудно исключить, что там что-то есть.

Но я не вижу фактов, которые бы меня заставили это принять, иначе я стал бы верующим.Религия вобрала в себя тысячелетний опыт человечества. Многие религиозные традиции влияют на человека очень позитивно. Когда в советские годы религию практически запретили, это сразу сократило продолжительность жизни.

Один из способов ее продления — посты: отказ прежде всего от мяса, а также от других калорийных продуктов. Я не приемлю вегетарианство: нельзя исключать мясо полностью. И религия ведь не против мяса, она против непрерывного его употребления. Нужно делать перерывы. Несколько раз в год поститься — две, три, семь недель.

Опыты доказывают, что периодические посты позволяют биологическим организмам увеличить срок жизни на 40%. Начиная от дрожжей и одноклеточных и заканчивая все тем же человеком.

— У вас к религии сугубо утилитарное отношение?

— Скорее реалистическое. Человек сам должен выбирать, во что верить. Полное неверие вредно. В Америке было проведено исследование, когда попытались проследить, какие психологические факторы коррелируют с долгожительством. Долгожителям задавали чуть ли не сотню вопросов. И только в двух случаях получился почти стопроцентный результат. Первое: ты должен быть нужен не только себе, но и еще кому-то. И второе — ты должен понимать, что когда станешь старым и немощным, тебя не выбросят на помойку. Кто-то о тебе позаботится. Это называется коротким английским словом mastery — быть хозяином своей судьбы. У людей религиозных оба эти требования автоматически выполняются: ты не один, потому что у тебя есть Бог, которому ты служишь. Он о тебе заботится. Религиозные люди дольше живут. Но дольше всех на свете живут члены Верховного суда США.

— Почему?

— Потому что оба эти условия для них выполняются с железной гарантией: они получают больше, чем президент США, и вся семья кормится благодаря им. На свой пост они назначаются пожизненно. Так что они уверены, что ни государство, ни собственная семья не обидят их никогда.

Химия и жизнь

Владимир Скулачев — доктор биологических наук, академик Российской академии наук, лауреат Государственной премии СССР, специализируется в области биохимии и биоэнергетики. Директор Института физико-химической биологии имени А.Н. Белозерского МГУ.

В 2002 году организовал факультет биоинженерии и биоинформатики МГУ и по сей день является его деканом. Широкую известность получил благодаря исследованиям, направленным на победу над старением человеческого организма.

У академика Скулачева самый высокий индекс цитирования среди всех биологов, работающих в России.

— Вы называете свое изобретение не лекарством от смерти, а препаратом для продления молодости. Как с таким количеством молодых людей справится наша безнадежно перенаселенная планета?

— Мы будем умирать, когда нам этого захочется. Сейчас, пока смерть неотвратима и непредсказуема, к ней одно отношение. Несколько иным оно станет, когда смерть окажется в наших руках. Когда вам не захочется продолжать почти бесконечную жизнь, вы сможете ее прервать.

За Троцкого, за «Сколково»

— Многие ваши идеи явно были неприемлемы во времена СССР. Делится ли ваша жизнь на советский и постсоветский периоды?— Делится, еще как. При советской власти я занимался окислительным фосфорилированием. Моя шутка: только потому, что ни один партийный босс этого бы не выговорил.

И никогда у меня не было мысли что-то внедрить в практику. Как только я начал бы что-то внедрять, тут же попал бы в руки власть предержащих. Я специально ушел от всего этого в науку. Из чувства самосохранения, которое у меня в генах: мой дед, отец мамы, был профессиональным революционером, другом Ленина, Троцкого, Радека.

Ленин послал его в Германию покупать оборудование для ГОЭЛРО — дед единственный из большевиков понимал в электричестве. Дед вернулся в 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, — а дед был евреем. Когда он осознал, что именно за время его отсутствия случилось на родине, у него случился инфаркт. Врачи сказали: он проживет месяц.

И бабушка, когда дед все-таки выздоровел, не пустила его назад в политику. Так она спасла нашу семью. Дед выпал из партии, о нем забыли. А в 1937 году в одну ночь в нашем 14-квартирном подъезде в доме на Каляевской двенадцать квартир были опечатаны.

Всех арестовали, и никто больше никогда не видел этих людей — взрослых, детей, младенцев. Я навсегда запомнил глаза бабушки, хотя ничего тогда еще не понимал. Чувство самосохранения сработало, и в советское время я не мыслил заниматься чем-то практическим.

Но когда в начале 1990-х барьер рухнул и оказалось, что мы худо-бедно, но живем в достаточно свободной стране, я стал думать, к чему можно приложить накопившееся за годы.Сейчас, кстати, у нас непростое время. Проект был осуществлен на частные деньги: сначала — Олега Дерипаски, после кризиса на деньги Александра Чикунова.

А сейчас у нас сложная ситуация: деньги выделила корпорация «Роснано», поскольку проект прошел международную экспертизу. Но по правилам этой организации требуется подобный же взнос от нового частного инвестора.

— Сейчас широко обсуждается возможность новой волны эмиграции, велика вероятность, что мы лишимся еще десятков или сотен ученых. В то же время создается «Сколково», государство намерено привлекать западных ученых, платить им большие деньги. Как, на ваш взгляд, совмещаются эти разновекторные процессы?

— Одно другого не исключает. На душу ученого у нас тратится на порядки меньше денег, чем на Западе. Отсюда — результаты. Хорошо сказал недавно нобелевский лауреат физик Абрикосов, процитировавший академика Капицу. Когда Капицу спросили, почему в СССР такая неплохая наука (спутник запустили и т.д.), он ответил: во-первых, потому что у нас нет утечки способных людей в бизнес (бизнес запрещен), а во-вторых, нет утечки ученых за границу (заграница тоже запрещена). От себя добавлю: третий, самый серьезный фактор успеха заключался в том, что в науку стремились творческие люди, это был оазис свободы. И этот фактор тоже исчез: сейчас, как ни ругают новый строй, некоторая свобода для широкой массы людей есть.Вернемся к «Сколково», к критике тех, кто считает, что его не надо создавать. Я так не думаю: если откуда-то достали деньги — пусть построят новый наукоград. Такой же, как Пущино, Черноголовка, только там будет больше разных наук. Мононаучные города не слишком продуктивны.

— Присоединение к Болонской системе пойдет на пользу нашей науке?

— К переходу на двухуровневую систему подготовки бакалавров и магистров я отношусь отрицательно. Это нужно вводить там, где это оправданно. Например, если бы на биофаке была кафедра, которая готовила лесничих, они могли бы выходить из МГУ бакалаврами.

Но биохимиков и биоинженеров на факультете биоинженерии и биоинформатики МГУ, деканом которого я являюсь, за четыре года подготовить нельзя. Слава богу, МГУ теперь разрешено готовить специалистов шесть лет. Плюс четыре года аспирантуры. Потом три года постдока.

В целом — тринадцать лет! Еще мы хотим, чтобы в последних двух классах школы детям рассказывали о биоинженерии. Вели такие просветительские программы. Нужно объяснить: для современного биолога требуются не только биология и химия, но и математика, информатика, английский язык.

Ведь биоинженеров почти нигде не готовят. У нас едва ли не первый факультет. А биоинженеров-информатиков просто нет. Это наше изобретение.

Источник: http://www.mn.ru/newspaper/freetime/70873

Владимир Петрович Скулачёв

Окончил биолого-почвенный факультет Московского государственного университета (1957), где работает с 1960. В 1965—1973 заведующий отделом биоэнергетики Межфакультетской лаборатории биоорганической химии, с 1973 заведующий лабораторией биоорганической химии. Директор Института физико-химической биологии им. Белозерского, преобразованного из лаборатории (1991).

Читайте также:  Freddie mercury - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Член-корреспондент АН СССР по Отделению биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений с 26 ноября 1974, академик Российской академии наук по Отделению биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений (биохимия) с 15 декабря 1990.

Член Российской Академии естественных наук, член Европейской Академии, президент клуба российских членов Европейской Академии, президент Всероссийского биохимического общества, председатель биоэнергетической организации России, действительный член Академии Творчества; доктор honoris causa Вильнюсского университета (16 мая 2005).

LII Менделеевский чтец — 14 марта 1996 года.

Главный редактор журнала «Биохимия», член редакционного совета журнала «Биофизика», член редакционного совета журнала «Молекулярная биология».

В 2002 году основал Факультет биоинформатики и биоинженерии МГУ, и по сей день является его деканом.

Широкую известность получил своими исследованиями, публикациями и публичными выступлениями, направленными на победу над старением человеческого организма.

Направление научной деятельности

Механизмы биологического окисления: трансформации химической энергии в электрическую на мембранах митохондрий, роли мембранного потенциала как фактора, сопрягающего освобождение и аккумуляцию энергии в клетке. С 2005 года возглавляет проект по созданию препарата — геропротектора на основе митохондриально-адресованных антиоксидантов.

Труды

Автор работ по окислительному фосфорилированию, биоэнергетике и изучению митохондрий, геронтологии. По данным института научной информации ISI Web of Knowledge является автором более 460 статей в научных журналах. Имеет самый высокий индекс цитирования, среди всех биологов, работающих в России.

Награды

  • Премия Ленинского комсомола в области науки и техники (1967)
  • Премия им. А. Н. Баха АН СССР (1972)
  • Государственная премия СССР (1975)
  • Орден Трудового Красного Знамени (1972)
  • Орден Почёта (1996)
  • Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (18 января 2005)

Источник: http://people-archive.ru/character/vladimir-petrovich-skulachv

Статьи

15 Ноября 2018

Компания Mammoth Biosciences намерена сделать диагностику самых разных заболеваний простой и доступной.

читать15 Ноября 2018

Наблюдения за жизнью знаменитого первобытного «жестокого народа» яномамо показали, что они не страдают от гипертонии в преклонные годы.

читать15 Ноября 2018

Открытие нового антистрессового белка интересно именно тем, что он найден в РНК, которая раньше считалась некодирующей.

читать15 Ноября 2018

В борьбе против старости ученые определили новый подкласс антивозрастных соединений и замедлили старение мышей.

читать15 Ноября 2018

У мышей, которых месяц кормили «йогуртом» с Lactobacillus rhamnosus, плотность костей выросла на 10%.

читать15 Ноября 2018

Татьяна Голикова представила академикам РАН статистику снижения объема российских исследований по приоритетным направлениям науки.

читать15 Ноября 2018

Люди, живущие в более холодных регионах с меньшим количеством солнечного света, пьют больше алкоголя, чем люди из теплых районов.

читать14 Ноября 2018

Введение прогестерона при помощи биореактора на протяжении суток запускает частичную регенерацию конечности у лягушки.

читать14 Ноября 2018

По словам ученых, новый способ доставки лекарственных препаратов не вызывает болевых ощущений и намного эффективнее капель.

читать14 Ноября 2018

Взаимосвязь между ожирением и онкологическими заболеваниями может быть сложнее, чем считалось ранее.

читать14 Ноября 2018

Избыточное число определенных представителей микрофлоры напрямую влияет на работу иммунитета и ускоряет старение.

читать13 Ноября 2018

Ведущие эксперты индустрии обсудят применение ИИ в деловой сфере, технологии машинного обучения и работу чат-ботов в бизнесе.

читать13 Ноября 2018

Один из последних обзоров организации «Кокрейновское сотрудничество» подвергся критике, радостно подхваченной СМИ.

читать13 Ноября 2018

Биолог Алексей Ердяков о стволовых клетках сетчатки, клетках Мюллера и способностях к регенерации сетчатки у разных организмов.

читать13 Ноября 2018

Американские биоинженеры разработали метод адресной доставки компонентов системы редактирования генома при помощи магнита.

читать13 Ноября 2018

Отрывок из книги нейробиолога Роберта Сапольски «Биология добра и зла» о том, как тестостерон связан с агрессией.

читать13 Ноября 2018

Модель может быть полезна для изучения причин аритмии и проверки действенности препаратов против фибрилляции предсердий.

читать13 Ноября 2018

Пока поверить в реальность открытия группы медиков из Албамского университета готовы далеко не все их коллеги.

читать13 Ноября 2018

Кожа стареет из-за того, что клетки соединительной ткани «теряют идентичность» и перестают участвовать в производстве коллагена.

читать12 Ноября 2018

Стоимость материалов, необходимых для диагностики для проведения одного теста, составляет менее $5.

читать

Источник: http://www.vechnayamolodost.ru/articles/prodleniemolodosti/jelmoposp52/

Владимир Скулачев. Лекарство от смерти

Старость — это болезнь, и вылечить ее — задача биоинженера, считает доктор биологи­ческих наук, академик РАН, директор Института физико-химической биологии им. А.Н. Белозерского, декан факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ им. М.В. Ломоносова Владимир Петрович Скулачев. С 2003 года он работает над созданием «лекарства от старости».

Что такое старение и смерть?

Есть две противоположные точки зрения на старение и вызываемую им смерть. До Дарвина считалось, что это последний этап развития человека: зарождение в утробе матери, рождение, рост, старость — и, наконец, смерть.

С появлением теории Дарвина стали думать, что естественный отбор индивидов не может привести к таким странным и нехорошим явлениям, как старение и, тем более, смерть от старости, и что стареем мы по техническим причинам: сложный организм постепенно изнашивается и ломается.

Первым против этой точки зрения восстал знаменитый немецкий биолог Август Вейсман — в конце XIX века он высту­пил с сенсационной лекцией о том, что старение и смерть от старения возникли в процессе эволюции, чтобы, во-первых, уничтожать ослабленных индивидов и, во-вторых, ускорить смену поколений и, соответственно, эволюцию.

К сожалению, эта гипотеза не объясняет важнейшую черту старения — медленный темп: человек угасает долгие годы, что, в общем, не очень эффективно. И уж совсем непонятно, почему при старении происходит согласованное ослабление множества функций, ведь организм умирает, даже если отказывает всего одна функция, например, перестанет биться сердце.

Точку зрения «вульгарных дарвинис­тов» я называю ­пессимистической: если она верна, со старением ничего не сделает и геронтология — это лишь описательная наука, изучающая путь на кладбище.

А вейсмановскую теорию я считаю оптимистической: если в генах записано, что сначала нужно родиться, потом повзрослеть, прекратить расти и начать стареть, то в эту программу можно вмешаться и замедлить или даже отменить ее.

Какая из этих теорий господ­ствует сейчас?

До конца ХХ века в науке господст­вовала дарвинская точка зрения. Да и сейчас традиционная ­геронтология все еще пессимистична, однако вейс­мановскую гипотезу разделяет все больше ученых, потому что нет ни одного довода, который окончательно бы ее опровергал.

Кроме того, во второй половине прошлого века произошло событие, резко изменившее баланс между этими точками зрения, — было найдено явление запрограммированной смерти живой клетки (это явление, получившее название «апоптоз», безусловно, возникло в ходе эволюции).

Выяснилось, что в каждой клетке есть гены, в которых запрограммировано ее самоубийство. Более того, оказалось, что клетка — страшный пессимист: она все время готова покончить с собой и, чтобы она жила, ее должен к этому подталкивать специальный белок.

Ученые, обнаружившие гены программы апоптоза у червя нематоды, в 2003 году получили Нобелевскую премию.

Есть ли запрограммированная смерть у организмов?

Когда ученые узнали о самоубийст­ве клеток, они предположили, что может существовать и программа самоубийст­ва организма. И оказались правы: она есть ­у одноклеточных, например у бактерий и дрожжей.

Вот что проис­ходит с дрожжами: чтобы привлечь клетку ­противоположного пола, они (как и люди) выделяют особые вещест­ва — феромоны, которые не только привлекают, но ­и убива­ют дрожжи противополож­ного пола, если концент­рация феромона повышается.

Какое-то время назад выяснилось, что такая же программа есть и у млекопитающих: например, самцы сумчатой мыши, обитающей в Австралии, дней через десять после окончания гона гибнут от собственных феромонов. А ­совсем недавно в Бельгии было сделано выда­ющееся открытие.

Там исследовали травку под названием Arabidopsis (по-русски — резушка), которая живет два с половиной месяца: ее семена выделяют вещество неизвестной пока природы, убивающее резушку буквально за десять дней. В геноме резушки примерно 35 тысяч генов, из них только два ответственны за поло­вое размножение, то есть за цветение.

Когда эти два гена удалили, резушка стала бессмертной — она ­превратилась в куст, приобрела толстый стебель, от­растила крупные листья и стала раз­множаться вегетативно, корневищем, а не половым путем.

Это значит, что у резушки есть запасная программа, видимо, более старая: так же, как папоротники и хвощи когда-то были деревьями, резушка была кустом, а потом стала маленькой травкой и завела себе половое размножение. На этом примере мы видим, как возникла смерть. Между прочим, это перекликается с религиозными догмами о том, что Адам был бессмертен, пока не встретил Еву и пока не началось половое размножение.

В каком возрасте начинается старение человека и как оно проявляется?

Раньше всего, лет в 15, начинает стареть иммунная система. В 20 лет она уже безусловно более слабая, чем в 10. Это объясняет, почему подростки реже умирают от инфекционных болезней, чем взрослые и особенно старые люди. Затем стареет мышечная система: 30-летний футболист стоит дешевле, чем 20-летний.

У людей уменьшается количество мышечных волокон — это явление называется саркопения. Потом начинают стареть глаза: острота зрения ухудшается c 30 лет. Затем идет кожа — типичные старческие признаки на коже появляются лет в 40. Далее, лет в 50—60 у женщин наступает менопауза, то есть стареет половая система (у мужчин она может действовать чуть ли не до ста лет).

Мозг, по-видимому, стареет позже всего, в очень преклонном возрасте, и у всех по-разному.

У меня есть знакомая семья, которую в тяжелые годы после распада СССР кормил почти 100-летний дедушка,— он готовил школьников к поступлению в университет. Дедушка уже не узнавал своих родственников, не мог себя обслуживать, но, когда к нему приходили ученики, он с ними прекрасно занимался.

Функция мозга, которую он тренировал всю жизнь, оставалась безукоризненной. Вообще известно: если человек перестает заниматься умственной деятельностью, его способности деградируют.

Кстати, тот факт, что человеческий организм стареет не синхронно: что-то ломается в 15 лет, что-то — в 95, совершенно не объясняется геронтологами-пессимистами.

Некоторые животные «отменили» себе программу старения. Как и почему они это сделали?

Программу старения отменяют организмы, у которых нет врагов, — поэтому им некуда эволюционировать. Эзоп однажды сказал: заяц всегда убежит от лисы, поскольку для него это вопрос жизни и смерти, а для лисы — вопрос обеда. Но это справедливо только для молодых зайцев. Теперь рассмотрим старых зайцев: предположим, один из них умный, другой глупый, но оба еще могут производить потомство.

Если они увидят лису, умный бросится наутек, а глупый остановится, чтобы ее рассмотреть — и лиса его съест. Умный выживет и наплодит умных зайчат. Старение — это способ ускорить эволюцию. А если нет лис, то зайцам и старение не нужно.

Поэтому не стареют такие существа, как, например, гигантская черепаха (ее защищает панцирь), гигантский кит, речная жемчужница (створки этого моллюска никто из речных обитателей не может разгрызть). Большинство нестареющих организмов постоянно растут и с возрастом становятся более плодовитыми.

Жемчужница, ­например, растет всю жизнь, и в какой-то момент мышечная нога, на которой она держится, перестает выдерживать тяжесть раковины — и она падает, а затем умирает с голода. Точно так же гигантская черепаха умирает потому, что не может выносить тяжести своего панциря.

Еще одно нестареющее ­животное — голый землекоп, грызун, обита­ющий под землей колониями по 200—250 особей. Он живет до 30 лет, и с возрас­том вероятность смерти у его не увеличивается.

Как и почему он ­умирает — никто не знает: у него нет ни рака, ни инсульта, ни диабета, ни других приводящих к смерти заболеваний, его иммунная система не стареет.

Точно так же никто не знает, отчего умирают гигантские киты.

У человека тоже нет врагов, кроме него самого. Почему же мы не отменяем себе эту программу?

Мы слишком недавно избавились от врагов. Чтобы что-то изменилось, должно пройти примерно 100 тысяч лет. Но, я думаю, мы к этому идем.

Как вам пришла в голову идея создать лекарство от старения?

Любой студент моего факультета умеет останавливать цепь событий, запускающих смерть клетки. Почему бы тогда не создать вещество, которое остановит старение человеческого организма?! Конечно, идеально было бы найти у человека гены, отвечающие за смерть, и «выбить» их. Но пока о работе такого уровня речи даже не идет.

На чем основано действие вашего вещества и о каких результатах можно говорить сегодня?

Мы создали его, руководствуясь очень простой логикой: человека, по всей видимости, медленно отравляет некий яд. Лучший кандидат на эту роль — активные формы кислорода. Природа сама придумала, как с ними бороться, создав антиоксиданты: например, витамины Е, С, которые мы получаем с пищей, коэнзим Q.

В состав нашего вещества тоже входит антиоксидант — его мы ­заимствовали ­у растений: они сами ­образуют кисло­род и поэтому научились ­прекрасно с ним бороться. Вторая его часть — катион, который называется «ион Скулачева» (этот термин придумал американский биохимик Дэвид Грин).

Читайте также:  Анна кузина - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Работая над нашим веществом, мы отталкивались от открытия, которое мы с Ефимом Арсеньевичем Либер­маном сделали еще в 1969 году. Мы установили, что митохондрии (специ­альные органел­лы, которые есть внутри клетки) — это электростанции, превращающие хими­ческую энергию в электрическую, и что разность электрических потенциалов на их мембране имеет знак минус ­внутри митохондрий.

Как известно, плюс стремится к минусу, и положительно заряженные «ионы Скулачева» в силу некоторых своих особенностей свободно проходят сквозь мембрану митохондрии и доставляют туда прицепленный к ним антиоксидант.

Опыты показали, что наше вещество продлевает жизнь разным организмам — от грибов до млекопитающих. Например, мыши стали жить в два раза дольше.

У них пропали или замедлились более 30 признаков старения, исчезла менопауза, укрепился иммунитет, они перестали страдать от инфекций. Умирали они, как правило, от рака: наше вещество на эту болезнь, к сожалению, не действует.

­Наилучших результатов мы добились на очень интересном существе, слепушонке, у которого, по-видимому, нет програм­мы рака. А опыты на дрозофилах показали, что необязательно принимать это лекарство всю жизнь — достаточно лишь первые 10 дней.

Однако если начать принимать его в старости и не отменять до конца жизни, эффект будет тот же. Это очень важно — значит, не все безнадежно для стариков: их тоже можно лечить от старости.

В скором времени, я думаю, наше вещество будет продаваться в аптеках как лекарство от глазных болезней. У нас уже есть официальный сертификат о том, что оно — первое в мире!— радикально вылечивает болезнь под названием «сухой глаз». Мы провели опыты на людях в московских глазных больницах, и за три недели 60% пациентов избавились от этой страшной болезни, считающейся неизлечимой.

Сейчас мы ставим более длительный опыт, и, думаю, результат должен быть еще лучше. Кроме того, опыты на животных показали, что это лекарство лечит глаукому, катаракту (невероятно, но она исчезает — я сам вылечил свою катаракту), увеит, макулодистрофию. И, что важно, его нужно очень мало. Чтобы вылечить глаза всем домашним кошками, собакам и лошадям в России, в год надо 4 г вещества.

Прием обычных антиоксидантов в существующей сейчас лекарст­венной форме не дает желаемого результата?

К сожалению, нет. Первый дефект обычных антиоксидантов, например витамина Е, в том, что они действуют не адресно. Ядовитые формы кислорода образуются во внутренней мембране митохондрии, а антиоксиданты проникают во все мембраны.

Поэтому их нужно принимать в больших количествах — и отсюда второй, более страшный дефект антиоксидантов: специальная система в печени разрушает их и превращает в канцерогены. Мы не можем есть витамин Е ложками.

Колоссальное преимущество нашего вещества в том, что оно идет внутрь митохондрии, и принимать его нужно, как я уже сказал, в наноколичестве.

Избавляя человека от старости и продлевая его жизнь, вы идете против природы и эволюции. Не приведет ли это к катастрофическим последствиям?

Мой любимый афоризм: когда мы хотим взлететь, мы строим самолет, а не ждем, пока за спиной вырастут крылья. Эволюция — это приспособление к среде, а мы сами создаем эту среду. Нам холодно — мы теплее одеваемся или включаем обогреватель, а зверь должен шкуру отращивать. Мы даже мозги себе продлили при помощи компьютера. Эволюция нам не нужна.

Возможно, через миллион лет наша деятельность спровоцирует что-то негативное, но, думаю, к тому времени мы либо себя взорвем, либо научимся справляться с новыми проблемами. Человек умнеет очень быстро: я помню, еще совсем недавно, в конце ушедшего века, считалось, что гены будут прочитаны в конце XXI века, а генетики их прочитали в первую декаду.

А не создадите ли вы дополнительные проблемы: перенаселение, недостача продовольствия, конкуренция за рабочие места?

Земля пустая — если лететь на Дальний Восток, видны сотни километров незаселенной земли. Кроме того, можно пойти тем же путем, что и китайцы: ограничить рождаемость.

Здесь такая альтернатива: жить долго, счастливо, без болезней и умирать по каким-то случайным причинам, но тогда ограничить рождаемость — или умирать от старости. Это социальный вопрос, и его решение зависит от разумности общественного строя.

Ведь когда изобрели антибиотики, люди тоже стали дольше жить, их количест­во увеличилось, но проблем, связанных с этим, не возникло.

Как будут умирать люди, если отменить старение?

Уже сейчас в цивилизованном обществе каждая десятая смерть не связана со старостью — это либо самоубийство, либо инфекция, либо автокатастрофа, либо результат травмы. Так что когда человеку надоест жить, он может покончить с собой.

Кроме того, когда мы будем жить существенно дольше, появятся настоящие старческие болезни — не запрограммированные, как нынешние, а настоящие. Проявятся какие-то дефекты, которые для современного человека несущественны, потому что он так долго не живет. Лучший пример — это киты.

С годами в белках хрусталика их глаз все больше L-аминокислот самопроизвольно превращается в D-аминокислоты, и годам к двумстам киты, видимо, из-за этого слепнут. Если бы они жили меньше, этого бы не произошло. Вот настоящая старческая болезнь, и от нее наше лекарство никак не поможет.

То есть возникнут новые болезни или разовьются редкие старые, к которым человек не готов.

И они будут приводить к смерти? То есть мы не говорим о бессмертии?

Применительно к человеку, вероятно, можно будет говорить даже о бессмертии. В отличие от китов, мы можем заменить себе хрусталик.

Существуют ли естественные способы продления молодости?

Продлить молодость можно с помощью постов — они удлиняют жизнь всем, даже дрожжам: если их ограничить в питании, они живут дольше. В Америке уже 20 лет идет интересный опыт на макаках (они живут лет 35—40), который уже показывает, что, если макаки получают в день на 40% калорий меньше, их программа старения замедляется и масса признаков старения просто не развивается.

Я думаю, что религиозная догма о необходимости постов — тонкое наблюдение о том, как дольше жить. По­стоянный голод безусловно сокращает жизнь, а периоды ограничения питания, наоборот, продляют. Еще один способ, по-видимому, — регулярные и упорные физические тренировки.

Хотя это гораздо менее исследованный, менее дейст­венный, чем ограничение питания, и менее радикальный способ.

Удивительное свойство программы старения в том, что ее можно попытаться затормозить в любой момент. То есть начать заниматься спортом, как и начать поститься, никогда не поздно. На последних Олимпийских играх для стариков около 20 золотых медалей взяла канадка 90 с лишним лет, которая начала тренироваться только в 70-летнем возрасте, когда вышла на пенсию.

Источник: https://hbr-russia.ru/biznes-i-obshchestvo/fenomeny/a11170

Максим Скулачев

Максим Скулачев — генеральный директор фармацевтической компании OOO «Митотех», биолог, сын и партнер по бизнесу академика Владимира Скулачева, создавшего вещество SkQ1 на основе «ионов Скулачева» — в экспериментах на животных, которые были проведены в МГУ, оно доказало свою способность продлевать жизнь.

Это вещество прошло клинические испытания и смогло стать реальным лекарством от старческих болезней — пока только заболеваний глаз.

— Последние десять лет моя работа — это находить деньги на борьбу со старением. Это не так просто, так как любой проект в области старения имеет полное право не состояться. Что тут сказать — это биология.

Даже за 15 лет провести полноценное исследование по старению человека крайне сложно, а потом по-хорошему исследование придется как минимум один раз повторить, чтобы подтвердить результат. Финансовая сторона усложняется крайне консервативной системой патентования, которая сформировалась еще в XIX веке.

Патент на новое химическое вещество действует 20 лет. Как бы хорошо ни работало ваше вещество против старости, через 20 лет вы теряете все права на эту молекулу. Причем отсчет времени ведется от момента открытия вещества, а не завершения всех этих длительных исследований.

По сути, нынешний срок действия патентов не позволяет вернуть затраты на исследования в области старения. Кроме того, такие длительные эксперименты (а в идеале надо было бы проводить исследование в течение всей жизни человека) стоят совершенно баснословных денег.

Не говоря о том, что, даже когда в эксперименте принимают участие мыши или мухи, человеческий фактор и дизайн исследования ощутимо влияют на результат. Например, уже семь лет Национальный институт старения США испытывает геропротекторы (вещества, предположительно влияющие на продолжительность жизни.

— «Власть») на мышах в супер-контролируемых одинаковых условиях. И при этом результаты отличаются от эксперимента к эксперименту. Но это не главное: мыши в принципе мало походят на людей в первую очередь потому, что живут намного меньше. В общем реально доказать эффективность того или иного вещества как геропротектора крайне сложно.

Вкладываться в это — безумие с финансовой точки зрения. Обычно есть богатый человек, например владелец нефтяного бизнеса, он не против вложиться в проект по старению, но у него есть всего семь минут в день на это, поэтому разобраться он поручает своему менеджеру.

И этот менеджер должен сравнивать прибыльность проекта по замедлению старения, скажем, с бурением новой скважины. Сами понимаете, в чью пользу будет такое сравнение.

Не вкладываются в старение и венчурные фонды, так как они не «сидят» в проекте больше трех лет, а за это время сложно получить какие-то существенные результаты.

Тем не менее мотивация вложить деньги в исследования по старению существует. Очень часто богатый человек приходит к мысли, что свои миллионы он не сможет забрать на тот свет.

Это одна из причин того, что нам удавалось увлечь инвесторов, особенно на начальной стадии проекта. Но ни один инвестор не даст деньги на весь проект одним траншем вперед.

Каждый год он оценивает, как идут дела, и думает, продолжать вкладываться в это дело или нет.

Именно так действовал Олег Дерипаска, который финансировал нас три года (с 2005-го по 2007-й). Причем решение участвовать в нашем предприятии он принял во многом вопреки своему топ-менеджменту — они называли наш проект дохлой крысой. Тем не менее это была не благотворительность, а инвестиции.

Наше сотрудничество прекратилось из-за кризиса 2008 года. За эти три года мы провели самые рисковые поисковые исследования и получили очень много научных результатов, ни в какой другой ситуации у нас не было бы такой возможности.

Полученные данные позволили нам к 2009 году разработать бизнес-план, который был представлен бывшему топ-менеджеру РАО ЕС Александру Чикунову, возглавившему группу компаний «Росток». Часть своего «золотого парашюта», который он получил при уходе из РАО ЕС, он в течение полутора лет вкладывал в наш проект.

Причем с точки зрения бизнеса это уже было предприятие по разработке и выводу на рынок лекарств не столько от старости, сколько от вполне конкретных старческих болезней. Такие проекты тоже очень долгие и рискованные, но все-таки не занимают десятки лет.

В результате к середине 2010 года наш первый медицинский продукт — капли от сухого глаза с митохондриальным антиоксидантом SkQ — был готов к клиническим испытаниям. В 2011 году Чикунов перестал вкладываться в наш бизнес, но сохранил свою долю в компании и познакомил нас с Анатолием Чубайсом.

20 месяцев проект проходил проверку в «Роснано» до того, как было принято решение о его финансировании. За это время мы сумели найти еще одного партнера — по закону «Роснано» может вкладываться в проект только вместе с частным инвестором. Им стал тоже выпускник МГУ, руководитель одной крупной IT-компании, но свое участие в нашей работе он не афиширует.

В результате к настоящему моменту проект развивается вполне успешно. Мы закончили клинические исследования и зарегистрировали наше первое лекарство — те самые капли. Сумели наладить его промышленное производство и вывели его на фармацевтический рынок России.

С этого момента «Митотех» формально стал фармкомпанией. В этом году нам удалось закончить еще одну серию клинических исследований наших капель, и мы расширили список их показаний к применению. При этом общеизвестно, что основной рынок для новых лекарств — это США и ЕС.

В этих странах своя система регистрации новых лекарств, и наши результаты они не то чтобы не признают, но лишь принимают к сведению, требуя повторить все в своих больницах и исследовательских центрах. Наши капли являются такой же новостью для США, как и для России.

Даже по самому простому «показанию» их американский рынок составляет более $1 млрд. Мы убедили наших инвесторов, что стоит рискнуть сыграть по-крупному и выделить средства на эту работу. В прошлом году вторая фаза этих исследований была вполне успешно закончена.

Насколько я знаю, это первый случай, когда лекарственный препарат, полностью придуманный и произведенный в России, прошел клинические исследования в США.

Источник: https://www.msu.ru/press/smiaboutmsu/maksim-skulachev.html

Ссылка на основную публикацию