Алла вербер – биография знаменитости, личная жизнь, дети

Что в косметичке Аллы Вербер

Макияж

Родители очень долго не разрешали мне пользоваться косметикой. Папе и маме казалось, что молодым девушкам это не нужно, признак дурного тона. Максимум, что они позволяли, — пудра и немного помады. Косметичку я прятала на лестнице.

Выходила из дома и красилась в подъезде, а на обратном пути, не помню уже чем, быстро все смывала. (Смеется.) Мы ведь тогда копировали все, что видели в кино: когда вышел фильм «Подсолнухи» с Софи Лорен, я сразу начала рисовать себе стрелки и брови ниточкой.

А еще в один момент стали жутко популярны матовые губы, только вот помад таких тогда в помине не было! Поэтому мы смешивали раздавленную клубнику со сметаной, наносили на губы и ждали, пока все это высохнет.

Сегодня я запросто могу позволить себе выйти из дома без макияжа: если нет встреч, в офис отправляюсь с одним только бальзамом для губ и обязательно наношу крем на лицо, чтобы оно выглядело свежим и увлажненным. Так что компромата на меня у моих сотрудников ой как много. (Смеется.

) Ну а если уж крашусь, то доверяю только проверенным средствам: тональному крему Dior Diorskin Forever, помаде Dolce & Gabbana Miss Sicily, Domenica и угольно-черному карандашу для глаз M.A.C Kohl Power Eye Pencil.

Фигура

Я завидую стройным женщинам. Мне даже кажется, все худые — уже красивые. (Смеется.) С другой стороны, я по долгу службы провожу кастинги и часто удивляюсь: передо мной стоит высокая девушка, с отличной фигурой, идеальными чертами лица… Но она не цепляет, нет в ней харизмы! Так что правильно говорят: красота — это всегда комбинация внешнего и внутреннего.

Кумиры

У нас в семье был культ женщины. Все представительницы прекрасного пола были очень красивые и за собой ухаживали. Мама проводила каждую неделю по 8 часов в парикмахерской на Толмачева. Губы всегда были накрашены красной помадой, как у голливудской актрисы.

Бабушка во время готовки на кухне все, что было под рукой, будь то огурец или кабачок, клала на лицо, приговаривая: «Хуже не будет».

Мои кумиры — это сильные женщины: Орнелла Мути, Джина Лоллобриджида, Анита Экберг, Брижит Бардо, Жаклин Кеннеди, Одри Хепберн… Я их всех видела воочию, и знаете, в жизни они другие — еще более красивые! Но самая прекрасная женщина на планете — Софи Лорен: «Брак по‑итальянски» я смотрела раз 100, не меньше!

Салоны

На салоны у меня элементарно нет времени. Макияж я делаю сама, волосы укладывает замечательная девушка-парикмахер. К волосам в нашей семье всегда было особое отношение. В детстве я ходила по нескольку часов с кефиром, после смывая водой с уксусом.

Всю молодость спала на бигуди.

Недавно, например, приехав в Екатеринбург на Tsum Fashion Show, в гостинице посмотрела на себя в зеркало и поняла: надо срочно действовать! Быстро нанесла плотным слоем тональный крем, добавила румян, как следует прокрасила ресницы — получился приличный человек.

Уход за лицом

La Mer! У меня вся линейка средств — от тоника и сыворотки до классического крема. А еще очень люблю их маску: наношу ее либо тонким слоем (и в таком случае не смываю), либо толстым — на ночь. Ну и, конечно, не обходится без старых, добрых рецептов: моя бабушка, например, всю жизнь мазала лицо детским кремом и… сметаной!

Ароматы

Парфюмерия для меня значит много. Я долгое время была влюблена в аромат Tom Ford Violet Blonde: когда узнала, что его снимают с производства, начала как сумасшедшая скупать все флаконы, которые попадались мне на глаза. (Смеется.

) Вот это был действительно «мой» парфюм, по нему меня узнавали! В последнее время «прикипела» к аромату Oligarch, Roja Dove — в ход пошел уже третий флакон.

А еще очень люблю Clive Christian, в моей коллекции есть абсолютно все ароматы: днем использую более легкие, а вечером — насыщенные.

Уход за телом

Утром обязательно принимаю горячий душ (без этого ритуала день не начнется!) и огромное внимание уделяю увлажнению кожи. Обожаю лосьон Chanel Coco Mademoiselle и кремы David Yurman, La Mer и La Prairie.

Главный beauty-совет

Однажды, когда я была еще совсем маленькой, мы всей семьей отдыхали в Сочи, на горе Ахун.

И мимо нас прошла потрясающей красоты девушка в белом платье и босоножках, просто загляденье! Я повернулась к папе и выдохнула: «Вот такой я хочу быть!» А он в ответ нахмурился и сказал: «Нет, такой ты не будешь никогда! Посмотри, какая она неопрятная!» С тех пор у меня пунктик. (Смеется.

) Своей дочери я всегда говорю: красота — в чистоте. В ухоженных волосах, идеальном маникюре и педикюре. Ты можешь мнить себя какой угодно дивой, но если у тебя облупленные ногти, на большее, чем продавщица на рынке, можешь не рассчитывать.

Источник: https://bazaar.ru/beauty/reviews/chto-v-kosmetichke-ally-verber/

Светская неделя с Ириной Чайковской: юбилей Аллы Вербер / Posta-Magazine — интернет журнал о качестве жизни

Каждую неделю на Posta-Magazine Ирина собирает в свой дайджест самые яркие светские события: чтобы мы не пропустили все самое интересное и не тратили время на «проходные» вечеринки.

21 мая королева российской моды Алла Константиновна Вербер с размахом отметила свой юбилей в Barvikha Concert Hall.

«Я хочу еще раз сказать спасибо всем своим друзьям, без вас этот праздник не был бы таким изумительным», — написала Алла в своем «Инстаграме».

Весь вечер лента пестрила фото с ее юбилея, а особым подарком для fashion-директора ЦУМа и вице-президента компании Mercury стало присутствие родных: мамы, дочери Кати и двух ее внучек.

Алла Вербер с семьей

Екатерина Вербер Алла Вербер со своими внучками

Поздравить именинницу собрались crème de la crème столицы: Ксения Собчак и Андрей Малахов, которые в спевшемся тандеме вели мероприятие, Иосиф Кобзон, Иосиф Пригожин с Валерией, Надежда Бабкина, Александр Розенбаум, чета Добровинских, Лариса Гузеева и многие другие.

Друзья именинницы прилетели со всех концов планеты, а те, кто не смог приехать — Доменико Дольче и Стефано Габбана, Джанвито Росси, Алекс Сирадекиан и другие гуру индустрии моды, — записали видеообращение с признанием в любви к имениннице и поздравлениями.

К слову, дуэт Dolce & Gabbana специально к торжеству изготовил для Аллы кутюрное платье: на черной ткани красовалась отделка ручной работы из серебряных, золотых и белых материалов.

Так и был задан дресс-код торжества — Black tiе / black / white/ gold/ silver, который все как один выдержали.

Юбилей проходил под хештегом #VerberDolceVita, и так оно и было: количество многокаратников зашкаливало.

Отмечали радостное событие в русском стиле: гостей угощали блинами с черной икрой (на каждом блинчике красовались инициалы именинницы) и поили водкой прямо из самовара — Вика Шелягова, конечно, запечатлела прием горячительного из самовара в своем «Инстаграме».

Филипп Киркоров дал шоу, как в Кремлевском: король поп-сцены танцевал вместе с Аллой Константиновной и в конце спел свой новый хит «Цвет настроения — синий» под софитами синих прожекторов и дождем из блестящего серпантина.

Алла Вербер и Филипп Киркоров

Танцевали гости, «как в последний раз», и даже водили хороводы под еврейские мотивы. Ярче всех — зажигалка Юля Барановская.

А больше всех снимала на телефон Яна Рудковская — у нее всегда самые красивые фото в «Инстаграме», надо бы поучиться делать такие видеорепортажи! Танцующих Свету Бондарчук и Надю Оболенцеву снимал для «Инстаграма» Светин бойфренд — 37-летний фотограф Сергей: пара практически не расстается, я очень рада за них.

В этот же день был еще один день рождения — у супруги Льва Лещенко Ирины, но она справляла его у Аллы на юбилее.

Лариса Гузеева, по-моему, не поднялась из-за стола — если только для фото с Юлей Барановской, историк моды Александр Васильев, поздравляя Аллу Константиновну, неудачно пошутил («Я хотел бы жениться на Алле, таким образом обеспечив себе безбедную старость»), а Оксана Лаврентьева веселилась в одиночестве («Котик», писатель Александр Цыпкин, был на гастролях). Кульминацией вечера стал вынос огромного торта с уменьшенной копией виновницы торжества в том самом платье от «Дольче».

Андрей Малахов и Наталья Шкулева Алла Вербер

Иосиф Пригожин, Алла Вербер, Валерия

Алла Вербер и Иосиф Кобзон

Снежана Георгиева, Филипп Киркоров, Яна Рудковская Алла Вербер и Татьяна Навка

Игорь Крутой с супругой Ольгой, Андрей Малахов

Ксения Сухинова Надежда Оболенцева
Ольга Орлова Валентин и Марина Юдашкины
Екатерина Одинцова Алена Долецкая
Юрате Гураускайте Ксения Собчак
Стелла Аминова Виктория Шелягова
Надежда Оболенцева и Светлана Бондарчук Александр Терехов

Ксения Собчак и Оксана Лаврентьева

Мирослава Дума и Алла Вербер

Игорь Гуляев Ксения Соловьева
Ирина Чайковская с супругом Александр Васильев и Эвелина Хромченко

Валерий Михайлец и Гавриил Юшваев

Любовь Успенская

Ирина Чайковская и Екатерина Одинцова

Лев Лещенко с супругой

Алла Вербер и Филипп Киркоров

Источник: http://posta-magazine.ru/society-column/alla-verber-anniversary

Алла Вербер: биография, личная жизнь, карьера

А вы знаете, кто решает, что надевать москвичкам в новом сезоне? Вы думаете модные блогерши, которые выставляют у себя на странице перечень модных трендов? Нет, не они.

За это вся ответственность ложится на плечо байеров – людей, которые закупают товар для лучших магазинов страны, создают коллекции. И главной среди них в Москве является Алла Константиновна Вербер.

Она работает фэшн-директором и байером ЦУМа, а также вице-президентом ювелирной компании “Меркури”.

Эта женщина является одной из самых успешных бизнес-леди не только столицы, но и страны, общественным деятелем и журналисткой.

Про свое байерское чутье фэшн-директор ЦУМа говорит, что оно у нее сформировалось в детстве, когда она дни напролет из окон своей квартиры следила за интуристами, которые приезжали в Ленинград.

Самые шикарные модницы Москвы молятся на нее, ведь благодаря ей они могут прикупить для своего гардероба лучшие новинки из коллекций самых знаменитых дизайнеров мировой моды.

В 1946 году семья вылетела из Москвы в Вену, в кармане у каждого было по 76 долларов. Они думали, что покидают страну навсегда. Тем более они не могли даже представить, что шеф-байером ЦУМа станет именно Алла Вербер, биография которой часто делала такие крутые повороты, что просто дух захватывало.

Зарождение таланта

Как правило, талантом мы называем дар, который дан людям свыше. Обычно это связано с творчеством, а вот Алла Вербер, биография которой так интересна и необычна, обладала даром предугадывать модные тренды за несколько сезонов вперед. Кроме этого, у нее был невероятный вкус и чувство стиля.

Каждый из работодателей подмечал в ней этот талант и держал ее крепко в своей компании. Откуда же у девочки из семьи врачей, хоть и состоятельных, но далеких от мира моды и шоу-бизнеса, вдруг зародилась такая способность? Да все очень просто.

Некоторые дети любят считать голубей во дворе, другие – разглядывать звезды, и только редкие – внимательно изучать стиль интуристов – гостей Северной столицы.

Вскоре она уже могла отличить французов от итальянцев, а американцев от скандинавов и т. д. Конечно же, ей больше всего нравился стиль итальянок. И именно их образы она любила изучать с особой тщательностью. Ей в них нравилось все: и сочетание цветов, и бижутерия, и другие аксессуары. А хуже всего, на ее взгляд, были одеты американцы.

Выбор профессии

Конечно же, родители желали видеть свою дочку врачом. Поэтому девочка после 8-го класса поступила в медучилище, чтобы затем продолжить учебу в институте.

Однако она понимала, что это не ее дело, что ей больше по душе перебирать одежду, сочетать разные элементы гардероба друг с другом, подбирать аксессуары. Ей хотелось работать в модном магазине, хотя в стране, где она жила, таких практически не было.

Однако родители считали, что это недостойная их семьи профессия, и что работники торговли в конце концов заканчивают свою карьеру за решеткой.

Случай

И вот именно тогда, когда семья решила покинуть страну и уехать в Израиль, подвернулся случай. Девушке нужно было сначала лететь в Вену, ну а потом пересесть на самолет до Тель-Авива. Но в Израиль она так и не улетела.

Оказавшись в столице Австрии, она прямиком отправилась в свою любимую Италию. Рим показался ей сказочным городом, настоящим раем для любителя модной одежды, каковой была Алла Вербер. Биография девушки с этого дня направилась в нужное русло.

Начало карьеры

Первое, что она сделала в Риме, так это отправилась на улицу Виа Ветто и попробовала устроиться на работу в магазин одежды. Она не знала ни итальянского, ни английского, однако ее симпатичная внешность, коса ниже пояса привлекли менеджера, который взял ее на работу и не ошибся.

Здесь она научилась многому, старалась все впитывать как губка. Затем отец ей велел собираться, чтобы ехать всей семьей в Канаду. Несмотря на то что ей не хотелось покидать Европу, тем не менее Алла на этот раз была более покладистой.

Они поселились в Монреале – самом европейском из городов Канады.

В канаде

Здесь было много бутиков, ресторанов и торговых центров. Ей было 19 лет, и она считала, что за ее плечами довольно большой опыт работы в модном бизнесе. Несмотря на то что английским она владела очень плохо, ее тем не менее взяли в один магазин одежды.

И вот здесь она смогла блеснуть своими познаниями в моде. В дни, когда в магазине работала Алла, продажи значительно поднимались. А все потому, что она очень красиво одевала манекенов, и, увидев их, покупатели просили продать им все, что имелось на витрине.

Отсюда Аллу командировали в Милан и Париж вести переговоры с известными кутюрье относительно поставок модных коллекций.

Собственный бизнес

Через какое-то время, обзаведясь связями, Алла Вербер решилась на открытие собственного магазина в Монреале, затем был второй и третий. Вскоре она получила приглашение в одну из крупнейших компаний страны – Kmart, которая имела 124 магазина по всей стране.

Узнав, что она русская, владелец поручил ей отправиться в Москву и взять под свое управление производство полотенец на одной из столичных фабрик. Ей, конечно же, было невыносимо скучно на производстве, и тогда ее пригласила к себе компания Mercury, лицом которой сегодня является именно Алла Вербер.

Практически одновременно она стал фешн-директором и главным байером в ЦУМе.

Распорядок дня

Сегодня Алла Константиновна 8 месяцев из 12 путешествует, вернее, бывает в командировках. Если она в Москве, то ее рабочий день заканчивается в 10 часов вечера, а после этого она начинает общаться по скайпу с Америкой. Потом еще работает до часу ночи.

Утро Аллы начинается в 7:30. Во время командировок также приходится вставать рано, чтобы успеть подготовиться к показам или деловым завтракам, которые, как правило, начинаются в 9:00 утра. Бывает так, что она за одну поездку успевает просмотреть до ста шоу.

Личная жизнь

Во время жизни в Канаде Алла Вербер познакомилась со своим будущим мужем. Они вместе прожили 3 года в Нью-Йорке. У них родилась дочка Екатерина. Однако через некоторое время пара распалась, и Алла вновь ушла в свободное плаванье.

Из Нью-Йорка она возвратилась в Канаду и поселилась не в Монреале, а в Торонто, где и основала свой первый бутик, который назвала в честь дочери Katia of Italy. Далее, как вы уже знаете, ей предложили стать представителем фирмы “К-март “ в России, и она согласилась. Был 1994 год.

Читайте также:  Charlie put - биография знаменитости, личная жизнь, дети

После приезда она познакомилась с мужчиной, который стал ее вторым мужем. Бизнесмен Давид Авербах является президентом крупной компании, которая занимается производством продуктов питания. Она счастлива в браке, хотя общих детей у нее с Давидом нет.

Зато у Кати родилось двое прекрасных дочерей, и сегодня Алла Константиновна является самой деловой, но любящей бабушкой на свете.

Источник: https://autogear.ru/article/282/174/alla-verber-biografiya-lichnaya-jizn-karera/

Алла Вербер. BEAUTYHACK

В моей семье все женщины красивы. И это не только заслуга генов — мама и бабушка всегда за собой ухаживали. Отсутствие уходовой косметики они компенсировали огуречными и клубничными масками.

А лучшим средством для волос считалась смесь из скисшего молока или кефира, которую наносили на пряди за два часа до приема ванны. Потом их споласкивали уксусом с водой — и они становились блестящими. В годы моей молодости мы многого не знали.

Если люди хотели похудеть, они просто садились на кефир.

Мама каждую неделю ходила в парикмахерскую на улице Толмачева в Санкт-Петербурге — известное тогда место. Когда бабушка хотела задеть ее, всегда говорила: «Что ты знаешь в этой жизни? Только дорогу на Толмачева!»

Среди мужчин моей семьи существовал настоящий культ женской красоты. Дамы в их окружении должны были быть ухоженными и умными. Принимались только волосы длиной до колена, свежий маникюр, ухоженные ноги, а на синие тени, например, налагалось табу. На женщину с 38-м размером мало кто обратил бы внимание. В почете были пышные формы.

Кстати, с волосами у меня как-то случилась интересная история. Мы с сестрой всегда заплетали их в косы, а распускать начали только в 14 лет.

Примерно в это время я встретила на улице папиного парикмахера, который предложил мне сделать стрижку гаврош (на самом деле он просто хотел продать обрезанные волосы). Я, ни секунды не сомневаясь, лишились доброй части драгоценных локонов и не знала, как пойти домой.

Так и ждала папу на Театральной. Никогда не забуду его реакцию: он долго обижался. Пришлось заново растить волосы, ежедневно собирая их в хвост.

О воспитании дочери

Девочки с детства должны понимать, как важно иметь ухоженные волосы, руки, бархатную кожу, быть чистоплотными. Об этом я рассказывала дочери и своим внучкам. Кто, если не мама или бабушка, объяснит, как выглядеть достойно и ухаживать за собой. 

О женской красоте

В 30–40 лет женщины расцветают и обретают внутреннюю уверенность, к которой они шли не один десяток лет. А дальше время начинает работать против нас. Софи Лорен говорила, что красивая женщина умирает дважды. С этим я согласна: в определенном возрасте может помочь только хирург.

О первой косметике

О моих первых экспериментах с косметикой в 13 лет знала только сестра. Именно она и рассказала о них маме. Но мама поступила очень тактично: забрала всю косметику, которую смогла найти, и предложила купить новую, хорошую.

Мы пошли на Садовую, где в то время прямо в переходе продавались средства, о которых мечтали все советские женщины. Так у меня появились духи и пудра Coty (последнюю, кстати, до сих пор можно найти у меня дома — ее запах ни с чем не спутаешь), а еще пудра Lancôme.

Только тушь была советской, поэтому плакать с ней было нельзя.

Я выросла на фильмах с Барброй Стрейзанд и Софи Лорен, поэтому в моей косметичке всегда были карандаши для глаз и губ.

За границей я впервые попала в магазин косметики Pupa, где моей первой покупкой стала помада-блеск розового оттенка. Раньше было не принято наносить тональный крем, его с лихвой заменяла пудра.

Процедура подкрашивания губ с помощью зеркальца в пудренице была особым ритуалом для каждой девушки.

О любимых beauty-ритуалах

Я люблю принимать ванну с сухими маслами. Утром могу посвятить этому целый час. Затем наношу крем на лицо и тело. Предпочитаю косметику La Mer. С 18 лет я много времени провожу в самолетах. В полете люблю пробовать новинки, которые приходят к нам в ЦУМ: наношу маску на лицо и шею и спокойно лечу до Нью-Йорка, например.

О любви к себе

На протяжении восьми лет я тяжело болела. Борьба с раком в корне изменила мое отношение к себе. Я научилась любить.

Нужно трепетно относиться к здоровью и не пренебрегать врачами в пользу косметологов. А еще правильно питаться, пить много воды, плавать, ходить пешком и не забрасывать себя, сколько бы детей и бизнесов у тебя ни было. 

О макияже

Последние несколько лет я много крашусь. Это вопрос внутренней уверенности: с косметикой на лице мне комфортнее. Но я не сделаю яркий макияж утром, если вечером предстоит мероприятие.

Нужно чувствовать грань между дневным и вечерним образом. Во время собеседований, например, меня отталкивают броский макияж и слишком выразительные брови. Даже если женщина выглядит модно, она должна знать меру.

О фигуре

Уже много лет я работаю в модной индустрии, поэтому мой канон красоты — рост 180 см и 38–40-й размер одежды. Да и в принципе полнота — явный признак проблем со здоровьем и питанием. Психологическая зависимость от еды, как и любая другая зависимость, не несет ничего хорошего. С ней нужно бороться.

Человеку важно найти свою золотую середину, чтобы не изводить себя голоданием или, наоборот, махнуть рукой на фигуру. Здесь важно воспитание: родители с детства должны направлять детей, объяснять им, что красиво, а что нет. Одна из моих ассистенток однажды сказала: ждать чуда от природы бессмысленно, нужно все брать в свои руки и действовать.

Кстати, эффективность этой теории она доказала на практике. 

О питании

Мои мама и бабушка прошли блокаду, поэтому в послевоенное время еда была для них огромной радостью. То, как ты питался, определяло твой статус в обществе. Тогда никто не думал о здоровой еде. У нас на столе были борщи, пельмени, жаркое, картофельное пюре, гренки, чай с сахаром. Завтрак состоял из сырников, оладий, вареников с вишней.

А в воскресенье утром на столе можно было найти селедку, картошку, рыбу и салаты — таков традиционный еврейский завтрак. Сейчас в моей семье никто так не готовит: супы с картошкой и котлеты с пюре сменили блюда на пару, овощи, фрукты. Я практически не ем мясо (предпочитаю рыбу), раз в пару месяцев могу заглянуть в ресторан, чтобы заказать стейк.

О решимости

Когда в 1990-х я привозила в Москву бренды Chanel и Gucci, во мне было море решимости. Думаю, что с этим качеством рождаются. Но мне помог и опыт работы на Западе: в 1976 году я уехала из России, много путешествовала по Европе, знала все бренды.

Тогда в Нью-Йорке была целая улица Delancey Street, где на протяжении пяти лет открывались самые модные магазины одежды с большими скидками, так называемые discount price. Они были популярны среди русских эмигрантов. Уже тогда там можно было найти вещи от известных брендов за полцены, в отличие от тех же Bergdorf Goodman и Saks.

Поработав в нескольких таких магазинах, я решила получить образование в Macel Ely University of Tennessee, а потом открыть свои магазины уже в Торонто.

В любом бизнесе должно быть место смелости, обдуманным решениям и здравому смыслу. Рисковать нужно очень осторожно, чтобы иметь возможность остановиться в нужный момент. Риск — благородное дело, если ты не обременен семьей и без проблем можешь сделать шаг назад.

За долгие годы в бизнесе я стала жестче и организованней, не могу простить глупости, но к молодым людям отношусь с пониманием, готова дать совет, помочь, потому что и мне в свое время помогли.

О режиме дня

Раньше у меня было хроническое недосыпание, требовалось десять часов, чтобы восстановиться после рабочего дня. Утренние подъемы были самыми тяжелыми. Сейчас мой режим поменялся: вечером с трудом удается заснуть, а утром просыпаюсь рано. Поэтому рабочие вопросы могу решать и за полночь.

О различиях между москвичками и петербурженками

Я петербурженка и четко вижу разницу между девушками из двух городов. На тех, кто живет в Санкт-Петербурге, город накладывает свой отпечаток уже при рождении.

Люди действительно гордятся городом, они по-другому выглядят и не стремятся ускорить свой темп жизни, как москвички. Это видно и по стилю. У москвичек он более уверенный, а петербурженок отличает хороший классический вкус.

В то же время, когда я подбираю одежду для DLT, делаю ставку на более модные коллекции, потому что в Санкт-Петербурге тоже есть своя аудитория.

Источник: https://beautyhack.ru/intervyu/alla-verber

Алла Вербер в интервью Светлане Бондарчук: “Теперь каждое мое утро на­чинается с благодарности”

У меня, если честно, не очень хорошая память на людей, – отмечает главный редактор HELLO! Светлана Бондарчук. – А вот Аллу Вербер я запомнила практически сразу. Мы впервые встретились в торговом доме “Москва”, когда на карте города практически не было модных бутиков и Алла только начи­нала осваивать эту непаханую целину.

Она сразу поразила меня своей яркостью и какой-то в хорошем смысле немосковской красотой. Алла выглядела так, будто была из другого мира – во всяком случае, точно не из этого города.

И такое впечатление создалось не только из-за ее легкого иностранного акцента (как оказалось, она 14 лет прожила в Канаде и США). Алла привезла тогда в Москву бренд Jil Sander, о котором здесь еще мало кто знал, и, когда мы с ней пересеклись, сказала: “Обрати внимание: это очень модно”. Не поверить ей было невозможно.

Пройдет совсем немного времени, и Алла станет главным модным барометром Москвы. Благодаря ей у нас по­явятся бренды, до которых, как тогда казалось, России было как до луны, – Chanel, Gucci, Dolce&Gabbana, а в торговый дом “Москва” начнут ходить как на экскурсии.

Но и это было только начало: через несколько лет она буквально вдохнула жизнь в московский ЦУМ, а потом и в ДЛТ в ее родном Санкт-Петербурге.

Светлана Бондарчук в гостях у Аллы ВерберИнтерьеры квартиры Аллы Вербер на Тверском бульваре

Алла, в моей жизни было, наверное, три человека, пов­лиявших на мои предпочтения в моде: мама, подруга Галя Макс­велл, которая сейчас живет в Лондоне, и ты.

Мне очень важно это слышать. Тем более, мы не всегда до конца осознаем, какое влияние оказываем на людей.

Ну, в твоем случае его сложно переоценить… Когда в начале нулевых ты впервые оказалась в ЦУМе, он выглядел совсем по-другому. Ты уже тогда знала, как превратить его в современный универмаг, который встанет в один ряд с лучшими магазинами мира?

Да, я воплотила в жизнь именно то, что хотела.

Мне всегда нравилась идея больших департмент-сторов, я любила ходить по Saks или Macy’s в Нью-Йорке и, оказавшись в ЦУМе, задумала сделать универмаг как минимум такого же уровня. Я считаю, вышло даже лучше.

Точно так же в начале 90-х я поставила цель построить в Москве улицу люксовых бутиков — аналог Мэдисон-авеню. Теперь и она у нас есть, на Кутузовском прос­пекте.

Мне кажется символичным, что два важных в твоей жизни дома “прописаны” на Театральной площади. Первый — дом твоего детства в Ленинграде, второй — ЦУМ.

Да, я родилась в Ленинграде, на Театральной площади — прямо напротив Мариинского театра. Когда я впервые пришла в ЦУМ, то даже не знала, что и он стоит на Театральной площади. Обратила внимание, только увидев уличную вывес­ку. Наверное, в этом и впрямь есть какой-то знак.

Разговор Аллы Вербер и Светланы Бондарчук

Ты уже в детстве любила красиво одеваться?

Практически с рождения! (Смеется.) Поначалу все думали, что я буду актрисой: я ни­кого не стеснялась, обожала быть на людях, в центре внимания. Одним словом, звезда! И, конечно, все время наряжалась.

У нас на даче в Ольгино стоял старинный шкаф, где я откапывала “сок­ровища” — бабушкины платья, дедушкины паль- то — и приспосабливала их к своему гардеробу независимо от размера. А лет с 12 я постоянно придумывала образы для подруг и родственников — советовала, как повязать платок, с чем сочетать платье.

Даже макияж и прически делала! Дошло до того, что я стала личным стилистом своего папы — он говорил, что я стригу не хуже его мастера, а тот, между прочим, считался лучшим парик­махером в городе.

Но ведь твой гардероб не исчерпывался находками из дачного шкафа?

Конечно, нет. По тем временам мы считались состоятельной семьей и очень хорошо одевались. Папа был главврачом зубного отделения в госпитале при заводе ЛОМО, и вечером наша кухня превращалась в его рабочий кабинет. Родители старались дать нам с сестрой все самое лучшее: образование, занятия музыкой, поездки.

Мы каждую неделю ходили в Мариинский театр, проводили каникулы в Сочи, Пицунде и Прибалтике. Сестра училась в Вагановском училище, я окончила семилетку по классу скрипки. У папы — очень незау­рядного, обаятельного человека — был широкий круг общения, и у нас постоянно гостили разные интересные люди, знаменитости.

В семье Вербер чтили традиции и маленькие ежедневные ритуалы. “Моя бабушка – очень красивая, сильная и властная женщина. Она уделяла большое внимание сервировке. И мне перешло от нее по наследству немало красивых вещей. Одна из них – белоснежная расшитая скатерть, которая сейчас украшает обеденный стол”, – рассказывает Алла Вербер

Читайте также:  Группа «гамора» - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Где вы тогда одевались, в “Березке”?

Я, кстати, не любила “Березку” — мне больше нравился выбор у фарцовщиков. Так что в наш дом они носили одежду буквально мешками, тем более женщин у нас много.

Главной семейной модницей тогда считалась бабушка: будучи полной, она много шила у портнихи и общалась с ней практичес­ки в режиме нон-стоп — в перерывах между готовкой и уходом за детьми.

Они постоянно рассматривали какие-то отрезы тканей и вплоть до мелочей обсуждали модели бу­дущих платьев, костюмов или пальто.

Судя по всему, в вашей семье роли распределялись традиционно: женщина растит детей, следит за домом, мужчина — обеспечивает семью.

Да, семья была большая, со сложившимися традициями, и сегодня, будучи взрослой, я понимаю, какую огромную роль играет крепкий тыл. Конечно, ты можешь многого добиться в жизни сама, без родительской поддержки. Но когда тебя вовремя направляют, подталкивают, твои шансы выше. Я была дочкой Кости Вербер, и для меня это значило очень много.

Папа баловал вас?

Прошедший войну и вы­росший без отца, он делал все, чтобы семья была обес­пе­че­на, — папа видел в этом одно из самых важных мужских предназначений. И всегда говорил, что не оставит детей, что бы ни случилось.

Он хотел, чтобы мы были красивыми, ухоженными, так что нам никогда не приходилось выпрашивать новые туфли или платья — он все покупал сам, предваряя любые наши желания. Папа обожал нас баловать и никогда не скрывал, что это доставляет ему радость.

И ведь нас это нисколько не испортило! Я, например, всю жизнь работаю и обеспечиваю себя сама.

Алла Вербер сменила много адресов. Сегодня место, которое она называет домом, – в Москве, на Тверском бульваре. Когда она увидела квартиру впервые, та была практически в руинах. Но, посмотрев на высокие потолки и камин, Алла моментально представила картинку своего будущего семейного очага

Рим, далее – везде

Почему ваша семья решилась на эмиграцию? Здесь был достаток, сложившийся круг, а там — чужая страна, шаг в неизвестность…

Постараюсь объяснить, кажется, в первый раз. Мои дедушка и папа прошли все ужасы войны. И, как у многих людей того поколения, у них были свои ожидания, связанные с мирной жизнью. Постепенно стало ясно, что эти ожидания сильно расходятся с реальностью.

Те, кто не хотел мириться с существующим положением дел и жить от зарплаты до зарплаты, искали дополнительные пути заработка: открывали свои кабинеты, вели частную практику — как, например, мой папа.

В нашей стране это значило находиться в постоянном страхе: не будем забывать, что в то время человека могли привлечь за доллар в кармане или за то, что он купил с рук пару обуви. Наше благополучие строилось на очень зыбкой почве и могло рухнуть в один момент.

Так что папа постоянно задавался вопросом: как здесь будут жить мои дети, какое будущее их ждет? Наконец, в 1976 году, в мои 18 лет, было принято окончательное решение эмиг­рировать. Тогда это значило бросить все и шагнуть в неизвестность. Каждому разрешали брать с собой только 175 долларов и два чемодана. В одном — личные вещи, в другом — икра, хохлома и другие народные промыслы: на продажу.

Некоторые предметы интерьера, картины, вещи из московской квартиры Аллы Вербер прошли с ее семьей через всю эмиграцию, проделав сложный маршрут из Ленинграда в Москву – через Монреаль и Торонто. “Я до сих пор храню вещи, купленные много лет назад: первые костюмы Chanel и Versace, первую сумку Gucci – из синей замши с красной полосой”

И ты с родителями оказалась в Риме, где и началась твоя модная история.

Да, я сошла с трапа самолета — и будто очутилась в кино. Эти залитые солнцем улицы, архитектура, невероятно элегантные женщины, даже какой-то особенный запах.

Я была околдована! Рим тогда служил чем-то вроде перевалочного пункта, временной остановки для советских эмигрантов, уезжающих в США и Канаду.

Мы решили отправиться в Канаду, документы туда делали почти год, так что наши римские каникулы длились долго.

С одной стороны, каникулы, с другой — долгий период ожидания с неизвестным финалом. Как вы это воспринимали?

Каждый день в Италии был для нас праздником, и все только благодаря папе. Знаешь, как он себя вел? Он каждое утро говорил: “Ничего не бойтесь! Мы сейчас в Риме, в красивейшем месте.

Это наши римские каникулы, и пока мы здесь, ничто не должно омрачать наше время, мы должны быть счастливы!” Я ему бесконечно за это благодарна, потому что знаю огромное количество людей, которые сломались в точно такой же ситуации. Они постоянно переживали, что же их ждет в будущем, где они окажутся завтра.

Их переполнял страх. А мы воспринимали свою остановку в Риме как приключение, путешествовали: Капри, Помпеи… И все это держалось на одном человеке — моем отце.

Там же, в Риме, ты впервые устроилась на работу в бутик.

Да, на улице Виа Витторио-Венето, в эпицентре моды и светской жизни. Я тогда не говорила по-итальянски, но владелец был мужем моей подруги и взял меня на неполный рабочий день.

А уже через месяц все знали: если нужно подобрать какую-то вещь — это ко мне. Я была своего рода сти­листом: советовала, что купить, а что не стоит, какой выбрать размер.

Я очень быстро стала “итальянкой”: сумка и платок Gucci, солнцезащитные очки.

Потом ты так же быстро станешь своей в модных кругах Монреаля, а еще через несколько лет — на Манхэттене. Эта способность без труда попадать в нужные места и оказываться в центре внимания — врожденная?

Да, передо мной всегда легко открывались все двери — можно сказать, сами по себе. Мне не приходилось тяжело пробивать себе дорогу. Во многом помогала внешность: я всегда была яркая, умела находить общий язык с людьми.

В Монреале, куда мы переехали после Рима, меня уже через несколько месяцев приглашали в самые модные клубы.

Я с ног до головы была в итальянских брендах, сразу обращала на себя внимание, и владельцы модных бутиков стали одалживать мне на вечер аксессуары и ювелирные изделия с тем, чтобы их заметили потенциальные покупатели.

Иными словами, ты была эдаким явлением для Мон­реаля.

Ну да, если я куда-то заходила, это всегда был эффект “Ну привет, я зашла!”.

В Монреале я училась в университете и параллельно работала в бутике: единственное, чего я тогда хотела, — это красиво одеваться, ходить по магазинам и посещать модные места.

Все изменилось в одночасье, когда внезапно заболел и очень быстро угас папа. Мне был 21 год, у меня на руках остались никогда не работавшая мама и бабушка. Пришлось взять на себя функции главы семьи.

Эту фарфоровую чашку Алла получила в подарок от бабушки в день своего 12-летия: “Конечно, я из нее никогда не пью – храню как зеницу ока. И каждый раз, когда смотрю на нее, в памяти оживают картинки из прошлого”

Начать сначала

А как ты после этого оказалась в Нью-Йорке? Ведь именно там родилась твоя дочь Катя?

Я с первого взгляда влюбилась в этот город и в какой-то момент решила, что должна жить только там. Причем не где-нибудь, а на Манхэттене. В Нью-Йорке я встретила мужа — он был родом из Риги, у нас родилась Катя, и я стала обустраивать свой маленький мир.

Я тогда немного отошла от моды, занялась искусством — и снова попала в водоворот событий: выставки, галереи, новые имена. А потом в моей жизни случился развод, и я уехала в Торонто, куда перевезла маму и бабушку.

Там я открыла собственный магазин Katia of Italy на самой престижной улице города.

Магазин был успешным?

Очень успешным: я смогла купить себе красивый дом, машину, стала часто летать на закупки в Милан и Нью-Йорк. В общем, началась совсем другая жизнь.

Рим, Монреаль, Нью-Йорк, Торонто, возвращение в Россию и грандиозные проекты в Москве, уже в составе Mercury… Твоя жизнь могла сложиться совсем по-другому, но ты никогда не позволяла себе расслабиться.

Уверена, ты как никто знаешь, насколько непросто быть сильной и тянуть все на себе. Это бессонные ночи, постоянные стрессы. А когда остаешься одна с ребенком на руках, как получилось у меня, самое главное — не тонуть в переживаниях.

Жалующиеся люди никому не нравятся, все тянутся к успешным. Надо пережить в тишине свою боль и идти дальше. Я всегда много и тяжело работала, но смогла воспитать чудесную девочку — одна, без мужа.

И она мне подарила троих потрясающих внуков.

Какие моменты в своей жизни ты считаешь поворотными?

Я победила рак, с которым воевала на протяжении пяти лет. Это была отчаянная борьба: кто кого. Я бросила на нее массу сил, денег, мобилизовала всю свою волю. В результате я выиграла. Конечно, в таких случаях все решается свыше.

Но, если бы я не сопротивлялась, не использовала все возможности и не просчитывала каждый шаг, я бы не выжила. Теперь мое утро на­чинается с благодарности — за то, что я проснулась, за то, что здорова, могу жить дальше и видеть, как растут мои внуки. Я хочу участвовать в их воспитании, привить им любовь к моде.

За последний год я сделала очень много — может, потому что у меня появились силы. До этого все ресурсы уходили на борьбу с болезнью.

Окна московской квартиры выходят на две стороны: с одной открывается вид на Тверской бульвар и часть Большой Никитской улицы, с другой – на синагогу на Большой Бронной

Какие у тебя планы на ближайшие несколько лет?

Во-первых, я не хочу выходить на пенсию, я люблю свою работу.

Какая еще пенсия? Я думала, ты сейчас скажешь “не хочу выходить замуж”!

Замуж — я всегда открыта. (Смеется.)

А какое место ты считаешь сегодня своим домом?

Мой дом здесь, в Москве, где мы с тобой сейчас сидим. Возможно, когда-нибудь я перееду за город. Или построю какую-нибудь сумасшедшую квартиру — такую, где можно будет проводить fashion-шоу. Я ведь очень люблю строительство, это еще одна моя страсть. В общем, у меня ощущение, что все только начинается.

Стиль: Карина Мелкумян. Макияж: Sonya Miro. Прическа: Мила Салихова

Источник: http://ru.hellomagazine.com/zvezdy/intervyu-i-video/26179-alla-verber-v-intervyu-svetlane-bondarchuk-teper-kazhdoe-moe-utro-na-chinaetsya-s-blagodarnosti.html

Tatler в гостях у Аллы и Кати Вербер

Алла Вербер с мамой Татьяной Абрамовной, дочкой Катей и внучками Мишель и Элизабет в своей квартире на Тверском бульваре

«Нет-нет, домой вы поедете только на такси! Уже поздно, мне будет неспокойно.

Где менять, помните?» — Алла протягивает няне, наконец уложившей в кровать неугомонную брюнетку и столь же подвижную блондинку, внучек хозяйки, стодолларовую купюру. Мы что-то и вправду засиделись: на часах едва ли не полночь — уже совсем не светское время. «Это мой привычный режим, — улыбается Алла.

— В цумовском кабинете я заканчиваю часов в десять вечера, и начинаются звонки в Америку. Потом работаю дома. Засыпаю в час. В семь тридцать — восемь встаю. Из двенадцати месяцев в году восемь — в командировке. А значит, в девять ноль-ноль я уже на показе или на деловом завтраке. И так уже очень много лет.

Сегодня только из Лондона, куда прилетела из Нью-Йорка, где просмотрела сто шоу. Устала страшно. Прикончил меня ночной рейс: ничто так не убивает человека, как перелеты ночью».

«Тем не менее без этого образа жизни я тебя просто не представляю, мамуль», — смеется Катя, дочь Аллы, рожденная в Канаде и прожившая в Москве уже двадцать лет. По-русски она говорит с едва уловимым очаровательным акцентом. «Да уж.

С одной стороны, устаешь от всего этого страшно, так иногда хочется спрятаться, зарыться, никуда не идти, полежать с книжкой и в миллионный раз пересмотреть «Подсолнухи» или «Развод по-итальянски». А с другой — на третий день такой жизни завоешь от тоски. За двадцать лет в Mercury — я пришла в компанию в девяносто четвертом — моя работа стала образом жизни. И поди пойми, хорошо это или плохо. Для меня это хорошо».

В столице вице-президента Mercury, фэшн-директора ЦУМа Аллу Константиновну Вербер и впрямь знают все: она — лицо компании. Но как многие московские легенды, родилась и выросла она в Ленинграде. В квартире на улице Глинки, восемью окнами выходившей на Театральную площадь, а значит — на Кировский театр и консерваторию.

В «ее» Петербурге не было места станции метро «Звездная», зато два раза в неделю были походы в оперу и на балет, один вечер в добровольно-принудительном порядке отдавался под концерты классической музыки.

Отец Аллы занимал умопомрачительную по советским временам должность заведующего зубопротезным отделением, семья жила столь непривычно широко, что даже удивительно, как им пришла в голову мысль об эмиграции. Понятно, когда бегут от бедности. Но бросать дом — полную чашу?..

Отказаться от ассортимента «Елисеевского» и ДЛТ ради не ясных еще прелестей жизни за кордоном? Мама Аллы Татьяна Абрамовна (полгода она проводит в Москве, оставшиеся шесть месяцев — со второй дочкой Ириной в Канаде) поясняет: «Константин всегда хотел, чтобы мы уехали. Свобода в самом широком смысле слова была ему важнее земных благ.

Право на свободное передвижение, личностный и профессиональный рост, учебу он ставил выше других достижений общества».

Когда в семьдесят шестом году семья улетала из Пулково со ста семьюдесятью шестью долларами в кармане на каждого — больше вывозить не разрешали, — ни Татьяна Абрамовна, пережившая страшные восемьсот семьдесят два дня блокады (в августе ей исполнится восемьдесят лет!), ни ее муж, ни Алла, ни Ирина не думали, что когда-то состоится возвращение на родину, которая станет совсем другой страной. И разумеется, никто не мог предположить, что именно Алла Константиновна Вербер, петербурженка и один из ведущих менеджеров Mercury, возродит к жизни тот самый ДЛТ, где отделом детских товаров заведовал ее дед — легендарный собиратель антиквариата Абрам Иосифович Флейшер. Судьбы закольцовываются подчас весьма неожиданным образом.

Читайте также:  Георгий фетисов - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Санкт-Петербург вообще занимает в жизни Вербер значительное место. Ей и дышится там легче. «Как широко на набережных мне, как холодно, и ветрено, и вечно, как облака, блестящие в окне, надломлены, легки и быстротечны» — будь она поэтом, наверняка написала бы эти строчки.

А с каким упоением Алла может рассказывать не только о прогулках по Летнему саду, но и о знаменитой пышечной на Большой Конюшенной, про которую Валентина Ивановна Матвиенко в бытность свою губернатором якобы бросила одному девелоперу: «Бери что хочешь, но «Пышки» не отдам, этого мне не простят».

Пышки — по-московски пончики — Вербер уважает до сих пор и старается в каждый свой приезд заглянуть в уникальное заведение по соседству с ДЛТ. «Не «стараюсь», а «так получается», — поправляет меня Алла, на двадцать килограммов поправившаяся за время борьбы с раком крови, который победила.

О том периоде своей жизни, пяти годах между жизнью и смертью, Вербер поведала в программе «Пусть говорят». «Сначала плакала. Затем смирилась с тем, что придется умереть. А потом решила: с какой стати? И шла на химиотерапию как на праздник — одета, накрашена, хороша собой.

Я хотела сделать все, чтобы у моей дочери осталась мама, потому что на собственном опыте знаю, какую боль испытывают дети, когда умирают их родители: мой папа ушел от нас молодым».

Сейчас в московской квартире Вербер на Тверском бульваре живут сразу четыре поколения семьи, это такое большое и шумное, как всегда бывает у дам, женское царство. В некотором смысле оно образовалось вынужденно.

Алла на седьмом небе от счастья, что может вдоволь побыть бабушкой, сводить внучку на утреннюю «Спящую красавицу» в Большой и погулять с девочками по Патриаршим, и в шутку называет Катю, Мишель и Элизабет «беженками» — они ведь приехали из мятежного Киева.

В столицу незалежной Катя попала по обстоятельствам любовного рода, выйдя замуж за украинского бизнесмена Тимура Миндича. Знакомство, правда, случилось в Москве, на дне рождения сына друзей. «У Кати все очень быстро происходит, как будто пленку прокручивают в ускоренном режиме. Я вот сравниваю себя тридцатилетнюю и ее.

Два совершенно разных человека. У Кати двое детей, она абсолютно сформировавшаяся личность с понятными жизненными установками и целями в бизнесе. У нас все было как-то медленнее».

С Моникой Беллуччи на открытии корнера Dolce & Gabbana в ЦУМе

Тут Алла, конечно, либо лукавит, либо кокетничает. Либо и то и другое вместе.

Еще в медицинском училище, куда она поступила по настоянию мудрого папы, Вербер поняла (а ведь это самое главное — вовремя понять!), что хорошим врачом ей не стать, не ее это призвание, и нащупала в себе другой интерес — к миру вещей, к одежде.

Недаром из окон квартиры на Театральной она разглядывала наряды туристов, пытаясь угадать, из какой страны прибыла эта дама в шляпке или этот господин в макинтоше.

Недаром с таким удовольствием рылась в праздничном ворохе белья, которое дарил своим любимым девочкам любящий отец, и восхищалась тщательностью, с которой выбирала наряды из панбархата, шелка и шифона для торжественных случаев бабушка, дама крупная и оттого обшивавшаяся у портнихи Эммы.

В эмиграции Алла прошла весь путь, необходимый для того, чтобы этот неясный интерес, смутное желание обрели контуры профессии, — работала продавцом в Риме на виа Венето («Господи! Платок Gucci, сумка Hermes! Каким все это казалось чудом!»), открыла в Торонто первый по-настоящему модный магазин в городе Katia of Italy — в честь дочери, которую, в свою очередь, назвала Катей в честь Екатерины Великой. Потом было сотрудничество с компанией K-mart и неожиданный, как почти все хорошее в этой жизни, переезд обратно в Россию. «Было ли сложно? Нет, «сложно» — это не то слово. Меня отправили налаживать производство на простаивавших текстильных фабриках: были огромные мощности, но не было моделей, не было сырья. Зато танки на улицах Москвы я застала. Боялась зайти в подземный переход. И все время думала: ну еще полгодика, максимум годик, и мы вернемся в ясный, понятный, ставший за годы жизни в Канаде привычным мир. Но здесь, в Москве, мне очень помогали мои ближайшие подруги Бэлла и Света. А когда Катя вышла замуж за украинца, я точно поняла: никуда мы не вернемся, потому что мой дом — Москва».

Пятнадцать лет назад появилась эта теплая квартира на Тверском. «Мы купили настоящие катакомбы, на четыре семьи. Строение предназначалось под снос, и никто не понимал, зачем мне квартира именно здесь. А я не понимала, как можно жить где-то еще.

Дело в том, что я очень часто бывала в этом доме: внизу была квартира Зураба Константиновича Церетели, что-то типа салона для талантливых людей, для друзей, где мы постоянно собирались. И я влюбилась в этот дом, буквально прилипла к нему. Да, квартира была в катастрофическом состоянии, но потолки высокие, камин, окна на две стороны — на бульвар и на синагогу.

То есть она была такой питерской, в Москве же почти нет подобного жилья. Да и район напоминает мне нью-йоркский Сохо. Страшный подъезд, старое здание, разруха эпическая — надо мной все смеялись, говорили, что я ненормальная. Но у меня — это так же, как с одеждой, — было видение, представление о том, как может быть.

Смотрела на обвалившийся вход в подъезд — и уже представляла его отремонтированным. Очень многое было сделано, и теперь наш подъезд не узнать. Это такая теория «малых дел» в действии».

На свадьбе Кати в Израиле

Энергия созидания передалась от матери дочери, что нечасто случается в благополучных семействах. В восемнадцать Катя поступила в Эдинбургский университет, но в двадцать пять вернулась в Москву.

Отработав несколько лет байером ЦУМа и «Барвихи Luxury Village», Катя (кстати, мечтавшая о совершенно другой профессии — журналистике) отправилась в свое собственное плавание.

На центральной улице Киева в «Мандарин Плазе» открыла Dolce & Gabbana, затем их же детский бутик. В мечтах — киевский магазин Ralph Lauren.

«Знаете, какое у меня есть ощущение? Что в свои тридцать лет Катя берет реванш за меня, — глаза Аллы сверкают, когда она говорит это. — Хотя у меня счастливая судьба, мне повезло вовремя оказаться в России, я работаю на одну из самых серьезных luxury-компаний в мире. Luxury вообще мой девиз. В работе на компанию есть неоценимые плюсы: ты защищена, тылы прикрыты.

Но вы ведь представляете, какая это ответственность огромная, всепоглощающая, страшная. Согласна: делать свое дело тоже нелегко. Но… Не знаю… Я была и по ту, и по другую сторону баррикад и страшно горжусь тем, что Катя выбрала путь самостоятельности». «Да, на себя работаешь все-таки с другим чувством, — подхватывает Катя.

— Особенно когда есть полная уверенность, что занимаешься своим делом. Мой путь к моде был не таким простым, как может показаться. Я детство провела с мамой, и фэшн-мир мне порядком надоел, хотелось чего-то другого».

Тут наша плавная беседа о важном прерывается: с радостным визгом в комнату врывается Мишель и прямо-таки напрыгивает на бабушку Аллу, успевшую принять положение полулежа: сказываются перелет, простуда и наша общая московская беспричинная усталость. Алла: «Я так сильно люблю своих внучек! Так сильно». Мишель: «Нет, я тебя сильнее». Алла: «Нет, ты не можешь сильнее, чем я».

А я и не знал, что дети в два года восемь месяцев разговаривают! По ходу пьесы, впрочем, выяснилось, что они не только разговаривают, но и поют на русском и английском. «А еще они дерутся. У меня не было братьев и сестер, но те, у кого есть, говорят, что это нормально. Они дерутся потому, что любят друг друга, — подкидывает мне информацию Катя.

— Так вот, выяснилось, что в фэшн-бизнесе я чувствую себя абсолютно комфортно. Мне нравится, что, как написал один автор, «в отличие от кино мода никогда не заканчивается», то есть окончание одного сезона с неизбежностью означает начало нового, как у времен года. Я, конечно, не обладаю таким демоническим чутьем, как мама, но очень стараюсь».

Про байерское чутье Аллы Вербер и вправду ходят легенды. Балетки, клатчи и прочие важнейшие составляющие женского гардероба она умеет закупить так, чтобы к распродаже, этому ужасу всякого коммерсанта, почти ничего не осталось: с точки зрения потребителя, существенный минус, но какой же огромный плюс для бизнеса! «Да, про меня можно сказать, что я разбираюсь в товаре.

Я же, что называется, «пришла с этажа» — была продавцом, работала в зале, знаю склады, знаю, как приходит товар. Могу точно определить, какого платья взять тысячу единиц, а какого и ста будет достаточно. Я вообще всю жизнь ощущаю себя не ведомой, а ведущей. Мое решение — первое и последнее.

Это не означает, что я не прислушиваюсь к мнению других людей, но если решение принято — оно принято. Есть ли у меня чутье? Есть. Я ощущаю на сезон вперед. Если сейчас все розового цвета, можете не сомневаться — полгода тому назад я закупила тонны розового. Люди, которые работают со мной, знают эту мою способность и доверяют.

От меня же зависит благополучие компании, доход, расход, все остальное. До сейла по нормальной цене обязано уйти шестьдесят процентов товара, меньше не должно быть».

В санкт-петербургском ДЛТ во время масштабной реновации

«Катя, а ваш киевский бизнес задуман как прибыльный или это просто игрушка, подарок мужа?» — задаю я фирменный «татлеровский» вопрос. «А разве бывает бизнес без прибыли? Это ведь как-то иначе называется, — улыбается Вербер-младшая. — Другое дело, что есть марки, которыми хочется заниматься не ради денег, а ради…

ну да, для красоты. Но чтобы позволить себе это, сначала нужно выстроить основной доход». «Вот уж не согласна совсем, — с уютного дивана вступает в спор Алла. — Я не буду заниматься чем-либо, что не может в потенциале принести денег. Деньги должны приносить деньги. Иначе никак. Другое дело, что можно осуществлять так называемые длинные инвестиции.

Взять хотя бы такую марку, как Tom Ford. Мы, когда договаривались с ними, рассчитывали на то, что раскрутка займет больше времени, чем получилось в итоге. А сейчас самый доходный мужской бренд — как раз Tom Ford. Вообще очень много в серьезном бизнесе рождается по наитию, из общей культуры, от кругозора.

Я, например, в свое время увлеклась новогодними и рождественскими украшениями, стала их себе покупать в Нью-Йорке. А потом это вылилось в проект «ЦУМ. Новый год» — вы же знаете, какая у нас красота в декабре. В общем, девиз такой: «Ни минуты покоя». В моей голове, как в теплице, всегда зреют новые проекты. К тому же я все время что-то собираю.

Сейчас, например, закончила коллекцию из тридцати пяти фарфоровых статуэток Lanvin. Кто знает, что из этого выйдет в будущем?..»

В квартире на Тверском хранятся, впрочем, далеко не только дизайнерские шарики и елочные игрушки.

Как всякий дом семьи с историей, людей не из ниоткуда, она обставлена, мягко говоря, не из IKEA («Эта мебель пропутешествовала со мной из Ленинграда в Торонто, а потом обратно в Москву, такая ирония судьбы», — комментирует Алла) и похожа на небольшой, только жилой, музей.

Нестерова, Немухин, Кропивницкий, Кабаков, Пурыгин — их работы приобретались совсем не по сегодняшним астрономическим ценам. «Хотя как сказать… Целков, например, уже тогда продавался за сто двадцать рублей: это были совсем не маленькие деньги. Вообще основу этой коллекции составили работы, которые мы вывезли из Ленинграда.

Денег брать тогда не разрешали. Картины старых мастеров — тоже, ибо они являются культурной ценностью. А работы художников-нонконформистов — забирай не хочу: какая же это культурная ценность? Так что на все рубли, которые у нас были, мы закупили современного искусства.

Тогда никто не мог предвидеть, что пойдет такой колоссальный спрос на эти полотна». «Да уж, когда ко мне домой приходили друзья, они говорили: ух ты, у тебя столько искусства — обнаженные женщины, голые мужчины!» — это уже Катя со смехом вспоминает свое канадское детство, которое теперь удивительным образом оказалось далеко-далеко.

Значительно дальше, чем предполагает даже такой длительный перелет, как Москва–Торонто.

13 Августа 2014

Источник: https://www.tatler.ru/heroes/tatler-v-gostyah-u-ally-i-kati-verber

Ссылка на основную публикацию