Геннадий шпаликов – биография знаменитости, личная жизнь, дети

Геннадий Шпаликов: что может быть трагичнее, чем судьба поэта?

Я дошел до ручки, Да, теперь хана. День после получки, Денег — ни хрена. Что сегодня? Пятница? Или же четверг? Пьяница, ты пьяница,

Пропащий человек.

А какие прекрасные стихи он писал еще в юности. Согласитесь, далеко не каждый 17-летний парень может написать так образно, но в то же время просто:

ГЕНОЧКА
Москва, июль печет в разгаре, Жар, как рубашка к зданиям прилип. Я у фонтана, на Тверском бульваре

Сижу под жидковатой тенью лип.

Девчонки рядом с малышом крикливым, Малыш ревет, затаскан по рукам, А девочки довольны и счастливы

Столь благодатной ролью юных мам.

И, вытирая слезы с мокрой рожи, Дают ему игрушки и мячи: «Ну, Геночка, ну перестань, хороший,

Одну минутку, милый, помолчи».

Ты помолчи, девчонки будут рады, Им не узнать, что, радостью залит, Твой тезка на скамейке рядом

С тобою, мальчуган, сидит.

И пусть давным-давно он не ребенок, Но так приятно, нечего скрывать, Что хоть тебя устами тех девчонок

Сумели милым, Геночкой назвать…

А ведь у него у самого было очень непростое детство. Родился 6 сентября 1937 года в семье кадрового военного Федора Шпаликова, который в то время проходил службу в карельском городе Сегеже. Отец, военный инженер, участвовал в строительстве укреплений — отношения с Финляндией были далеки от дружеских.

Но в 1939 году Федора Григорьевича перевели в Москву на должность преподавателя Военно-Инженерной академии имени Куйбышева. Правда в столице Шпаликовы прожили менее двух лет — с началом войны академию перевели в Среднюю Азию, где вскоре оказались и преподаватели вместе со своими семьями. Впрочем, в 1943 году все вернулось на круги своя. К счастью, квартиру Шпаликовых никто не занял…

В последний военный год отец добился отправки на фронт. Не смог усидеть в тылу. Весной 1945 года из Польши пришло извещение о том, что инженер-подполковник Шпаликов Ф. Г. пропал без вести.

Позже оказалось — погиб.

В ту же очень Гена пошел в первый класс обычной московской школы, где до выпускного бала так и не доучился: как сын погибшего офицера был направлен в Киевского суворовское училище.

Условия были непростые: но именно трудности стали своеобразным раздражителем поэтической нотки его души. Юноша буквально каждый день что-то сочинял: за это время им было написано 250 стихотворений, одноактная драма, два рассказа, начата работа над повестью и поэмой. Одно из стихотворений — «Геночка» — я привел выше…

А дальше судьба круто изменилась. После «кадетки» Шпаликов поступил в Московское Краснознаменное военное училище им. Верховного Совета РСФСР. И практически на первом же батальонном учении Геннадий тяжело повредил ногу. Три месяца лечения в госпитале. Военно-врачебная комиссия со своим вердиктом: не годен к воинской службе.

Но Шпаликов в те времена был очень оптимистичным человеком. Он же безумно талантливый! А потому и подал документы на сценарный факультет ВГИКа.

И поступил! Правда, особой радости не испытывал, только удовлетворение оттого, что справился с сумасшедшим конкурсом. При этом он не чувствовал какого-то дискомфорта.

На курсе его любили за некую легкость, уверенность в том, что все трудности преодолимы…

БАТУМ
Работа нетяжелая, И мне присуждено Пить местное, дешевое

Грузинское вино.

Я пью его без устали, Стакан на свет гляжу, С матросами безусыми

По городу брожу.

С матросами безусыми Брожу я до утра За девочками с бусами

Из чешского стекла.

Матросам завтра вечером К Босфору отплывать, Они спешат, их четверо,

Я пятый — мне плевать.

Мне оставаться в городе, Где море и базар, Где девочки негордые

Выходят на бульвар.

Там же, во время учебы, он познакомился с Натальей Рязанцевой, студенткой сценарного факультета ВГИКа. Молодые люди поженились.

Им все казалось радужно-безмятежным, тем более, что уже на следующий год, в 1960-м, сценарий молодого поэта «Причал» принимается к производству на студии «Мосфильм».

Съемки поручают молодому режиссеру по фамилии Китайский. Фильм так и не увидел свет — режиссер свел счеты с жизнью…

Но жизнь по-прежнему бурлит, как вода в половодье. Новый сценарий к фильму «Трамвай в другие города» берет для съемок один из близких друзей Шпаликова — режиссер Юрий Файт. А режиссер Туров снимает картину «Звезда на пряжке» — тоже по сценарию Геннадия.

Правда есть одна неувязочка в личной жизни — два творческих человека не смогли ужиться в одной семье. Геннадий оставляет Наталью и уходит к молодой актрисе Инне Гулая.
Ради молодой жены Шпаликов готов на все! Муза, кажется, поселяется у него надолго, забыв обо всех на свете. Именно в этот период написано одно из лучших стихотворений поэта:

Бывает все на свете хорошо, — В чем дело, сразу не поймешь, — А просто летний дождь прошел,

Нормальный летний дождь.

Мелькнет в толпе знакомое лицо, Веселые глаза, А в них бежит Садовое кольцо, А в них блестит Садовое кольцо,

И летняя гроза.

А я иду, шагаю по Москве, И я пройти еще смогу Соленый Тихий океан,

И тундру, и тайгу.

Над лодкой белый парус распущу, Пока не знаю, с кем, Но если я по дому загрущу, Под снегом я фиалку отыщу

И вспомню о Москве.

Эта песня, которая вошла в фильм Георгия Данелии «Я шагаю по Москве». Песню Шпаликова в фильме исполняет молодой актер Никита Михалков, для него это первая ступенька к будущей славе!

А вообще Шпаликову в чем-то повезло — в его фильмах сниматься не отказываются. К слову единственная актерская работа режиссера Андрея Тарковского случилась в фильме, поставленному по сценарию Геннадия. Правда, у кинофильма «Заставы Ильича» очень непростая судьба — первый вариант не приняли, второй пролежал на полке несколько лет.

К сожалению, даже рождение дочери не могло остановить Шпаликова от расставания с супругой. Инна просто не выдержала: Геннадий не хотел мириться с диктатом чиновников «Совкино», запил горькую. Супруги расстались, теперь у Геннадия были развязаны руки…

Его все чаще посещают тяжкие мысли. Единственного друга — писателя-фронтовика Виктора Некрасова, тоже отказываются печатать: в его книгах много нелицеприятной правды, особенно в романе «Кира Георгиевна».

«Романтик оттепели», как называет его Евгений Евтушенко, борется со своим недугом, но былая легкость сменяется философией:

Я к вам травою прорасту, Попробую к вам дотянуться, Как почка тянется к листу

Вся в ожидании проснуться.

Однажды утром зацвести, Пока ее никто не видит, А уж на ней роса блестит

И сохнет, если солнце выйдет.

Оно восходит каждый раз И согревает нашу землю, И достигает ваших глаз,

А я ему уже не внемлю.

Не приоткроет мне оно Опущенные тяжко веки, И обо мне грустить смешно,

Как о реальном человеке.

А я — осенняя трава, Летящие по ветру листья, Но мысль об этом не нова,

Принадлежит к разряду истин.

Желанье вечное гнетет, Травой хотя бы сохраниться — Она весною прорастет

И к жизни присоединится.

Его спасают. Он не пьет, но состояние от этого не улучшается. Он болен, ему тяжко жить.
Он уходит, а его оптимистичная «А я иду, шагаю по Москве…» — до сих пор одна из самых лучших лирических песен о Москве…

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/biographies/articles/31721/

Алкогений: Геннадий Шпаликов

Поэт, бард, сценарист, он олицетворял собой дух советских 60-х. В «Заставе Ильича» и «Я шагаю по Москве» Шпаликов отразил идеалы своей эпохи, а в более поздних вещах — их трагическое крушение. Он создал полотна, которые помогают нам понять, что за люди жили в эпоху Хрущева и Гагарина, во что они верили, как любили. Но стать хозяином собственной судьбы Шпаликов не смог…

В СССР нет выбора. Или ты пьешь, или ты подличаешь, или тебя не печатают…

«Несбывшаяся жизнь, совершенное одиночество, лютая унизительная нужда» — так писала о нем поэтесса Белла Ахмадулина.

И все это при кажущемся успехе: писал сценарии известных фильмов, сам был режиссером, выдал, как минимум, один всесоюзный шлягер («А я иду, шагаю по Москве»).

Увы, большинство замыслов Шпаликов так и не осуществил: сценарии отвергались, роман лежал недописанным, а сборник стихов при жизни вообще не был издан.

При этом биография юного Гены Шпаликова вполне благоприятствовала карьере советского писателя. Он окончил Суворовское училище, писал стихи «под Маяковского». Не умел он лишь одного — идти на творческие компромиссы. Крах идей, воспетых им в картине «Застава Ильича», Шпаликов пережить не мог.

Его поколение, начавшее творить в атмосфере оттепели, спустя несколько лет оказалось обречено на жизнь в подмерзшей стране. Кому-то из друзей Шпаликов незадолго до смерти сказал: «В СССР нет выбора… Или ты пьешь, или ты подличаешь, или тебя не печатают. Четвертого не дано».

В довершение ко всему от Шпаликова ушла жена, так что пил он, по словам Петра Тодоровского, «как это часто бывает с мужчинами, от одиночества… Но самое больное место: он писал, но не то, что хотел».

За два-три года он страшно постарел, спился — и вскоре повесился, в возрасте 37 лет. Вряд ли случайное совпадение: последний сценарий Шпаликова был посвящен Есенину, жизнью (и смертью) которого он вдохновлялся до последнего дня…

1937 — 1956 Гена становится сиротой в семь лет (его отец погибает в Польше перед самым концом войны). В девять лет поступает в Киеве в Суворовское военное училище. Начинает писать стихи и рассказы. Затем поступает на сценарный факультет ВГИКа, где быстро становится знаменитостью.

1957 — 1964 Шпаликов — всеобщий любимец. Женится на сокурс­нице На­талье Рязанцевой, студентке сценарного факультета. Семейная жизнь была веселой.

«У нас много пили, Гена не мог столько выпить»,  — вспоминает Рязанцева. Первый брак продлится три года, затем Шпаликов женится на актрисе Инне Гулая.

Снятую по его сценарию «Заставу Ильича» показывают Хрущеву, тот подвергает картину публичной критике.

1965 — 1970 «Долгая счастливая жизнь», снятая Шпаликовым по собственному сценарию, получает приз на фестивале в Бергамо. Оттепель заканчивается, и написанное Шпаликовым становится ненужным. Появляются первые признаки алкоголизма. Чтобы Шпаликов не ушел в запой во время работы над «Ты и я», режиссеру Ларисе Шепитько приходится следить за ним ежечасно.

1971 — 1974 Остается без работы, пьет все чаще, влезает в долги. Инна уходит от него, забрав дочь. Бездом­ный поэт скитается по друзь­ям. Стихи пишет даже на почте, на телеграфных бланках.

«Когда становилось уже совсем невыносимо, оставалось в запасе одно средство — пойти в автомат на Киевской и выпить два или три стакана белого крепленого проклятого, благословенного портвейна № 41». В последний год жизни пытается завязать с алкоголем, но то и дело срывается.

После смерти Шпаликова окажется, что на сберкнижке у него осталось семьдесят три копейки.

https://www.youtube.com/watch?v=DqEKQdBI5BI

ВИКТОР НЕКРАСОВ
Шпаликов называл писателя «самым близким из людей» и считал вторым (после себя) профессиональным алкоголиком. Некрасов, не раз призывавший друга покончить со спиртным, называл его «беспутным, жутким алкашом… но дьявольски талантливым и очень хорошим парнем».

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ
Вдвоем они написали сценарий «Все наши дни рождения», который переделали в роман. Редактор «Нового мира» рукопись отверг, но аванс выплатил. Друзья деньги пропили, а роман спьяну отправили в Нобелевский комитет.

ГРИГОРИЙ ГОРИН
В день смерти Шпаликов просил у него денег на выпивку. Горин угостил друга вином, а потом винил себя, что не водкой: после бутылки сорока­градусной у поэта не нашлось бы сил повеситься на втором этаже Дома творчества.

Источник: https://www.MaximOnline.ru/guide/maximir/_article/alcogenius-shpalikov/

Инна Гулая – не разгоревшаяся звезда

Удивительно, насколько разные судьбы складываются порой у по-настоящему талантливых людей! Одних постигает грандиозный успех и мировая известность, других жизнь заводит в тупик, и, не сумев справиться с неудачами, они угасают, так и не достигнув своих вершин. Инна Гулая – величайшая актриса, ставшая примером именно такой печальной жизненной и творческой истории.

Детство и юность

Она родилась незадолго до начала Великой Отечественной войны, 9 мая 1940 года, в городе Харькове.

Впоследствии актриса делилась воспоминаниями из детства, рассказывая, что прекрасно помнит, как трудно приходилось восстанавливать страну в послевоенное время.

Гулая Инна Иосифовна, как и все сверстники, окончила обычную школу и решила записаться в театральную студию при Центральном детском театре.

К значимым ролям в карьере Инны можно также отнести образ Шуры, жены Гашека, в чехословацко-советском кинофильме «Большая дорога» и роль Шурочки Солдатовой в ленте Софьи Милькиной и Михаила Швейцера под названием «Время, вперед!».

Встреча и жизнь с Геннадием Шпаликовым

Через некоторое время после первого большого успеха актриса Инна Гулая знакомится с известным поэтом, сценаристом («Застава Ильича», «Я шагаю по Москве») и начинающим кинорежиссером Геннадием Шпаликовым.

Между ними возникают сильные взаимные чувства, и они решают пожениться.

Страстно влюбленная Инна считает гением своего избранника, не обращает внимания на то, что Геннадий вступает в брак не первый раз, и на слухи о его пристрастии к алкоголю.

В конце 1962 года пара сочетается браком, а 19 марта 1963 года на свет появляется их дочь Дарья. Однако на новом витке карьеры Шпаликова произошло роковое для жизни пары событие.

Дело в том, что на встрече руководителей Союза с деятелями советского кино, состоявшейся в Кремле, Геннадий имел неосторожность резко высказаться в адрес политиков и их работы.

После данного инцидента Шпаликов и его жена уже не могли рассчитывать на успешное продолжение своей карьеры.

Единственной и последней режиссерской работой Геннадия стал фильм «Долгая счастливая жизнь», в котором главную роль сыграла его жена Инна Гулая.

Семейные будни супругов были тяжелыми, полными тягот и неприятностей. Инну еще приглашали играть эпизодические роли, но карьера Геннадия казалась обреченной, он впал в депрессию и стал сильно выпивать.

В ноябре 1974 года он повесился на писательской даче в Переделкино.

Конец карьеры и жизни

Эта трагедия нанесла актрисе глубокую душевную рану. Знакомые говорили тогда, что чудесный свет в глубине ее глаз угас, а, по словам самой Инны, она продолжала жить только ради своей дочери.

Начиная с 1975 года актриса приняла участие в съемках всего четырех картин, в число которых вошли «Бегство мистера Мак-Кинли» производства “Мосфильма” и мелодрама «Крейцеровская соната» 1987 года выхода.

Она и стала последней ее работой в кино.

27 мая 1990 года Гулая Инна Иосифовна умерла на 51 году жизни. Смерть наступила от передозировки снотворного. По самой распространенной версии, причиной ее кончины стало самоубийство.

Читайте также:  Андрей разин - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Простая великая актриса

За свою короткую жизнь Инна Гулая, биография которой наполнена трагизмом, все же показала, какой глубокой, разносторонней и талантливой актрисой она была. В своих работах она продемонстрировала умение до последней клеточки вживаться в роль, всем сердцем соединяясь с образом.

Юрий Никулин, партнер Инны Гулая по фильму «Когда деревья были большими», говорил о ней как о человеке, производившем на окружающих неизгладимое впечатление.

Она захватывала зрителя своей искренностью и «огромными, чистыми, пронизывающими душу глазами».

Остается только предполагать, какой небывалый вклад в развитие кинематографа могла бы внести эта так и не разгоревшаяся звезда, если бы ее судьба сложилась иначе.

Источник: https://autogear.ru/article/181/874/inna-gulaya—ne-razgorevshayasya-zvezda/

ДНИ.РУ – Как живет душевнобольная дочь Шпаликова и Гулаи

Репортеры узнали, как живет единственная дочь легендарных актеров Геннадия Шпаликова и Инны Гулаи Дарья, страдающая душевной болезнью. Говорят, 54-летнюю женщину могут перевести из солидного медцентра в “убогий психдиспансер”.

Родители Дарьи, актеры Геннадий Шпаликов и Инна Гулая, преждевременно ушли из жизни: Шпаликова нашли висящим, а Гулая якобы отравилась из-за избытка снотворного. Эмоциональные потрясения негативно сказались на тонкой душевной организации наследницы актеров – Дарья бросила актерскую профессию, год прожила в монастыре, а потом попала в Московский научный центр психического здоровья РАМН.

Теперь же ходят слухи, что 54-летнюю женщину хотят перевести из медцентра в “убогий психдиспанс”, где, как утверждают журналисты, она может погибнуть. Бьет в набат некая Надежда Петрова, которая навещает Дарью Шпаликову. Тогда журналисты решили и сами посетить душевнобольную дочь известных актеров.

Встречу организовала сама Петрова. “Даша очень боится незнакомых людей. Пожалуйста, проявляйте максимальную тактичность и, умоляю, не снимайте ее скрытой камерой. Однажды телевизионщики ее так сняли и показали на всю страну. Даша после этого долго не могла оправиться”, – предупредила репортеров Надежда.

И вот перед представителями СМИ предстала Дарья. Eg.RU описала женщину как “грузную”, “с одутловатым непропорциональным лицом, у которой почти не осталось зубов”. Еле преодолев волнение, Дарья приняла от Надежды передачу – варенье, сладости, сигареты.

“У Даши вторая группа инвалидности, не предполагающая лишение дееспособности. Но, сами видите, она как ребенок. Вот недавно получила пенсию (это порядка 20 тысяч), вышла прогуляться и накупила у метро ненужной бижутерии, которую потом раздарила медсестрам.

А ей ведь нужны деньги на лекарства и кварплату”, – рассказала Петрова.

Словно бы не замечая журналистов, Шпаликовала задала той риторический вопрос: “Надя, меня скоро выпишут, и что я делать буду?” Затем женщина ушла отнести гостинцы к себе. По словам Петровой, она уже просила помощи и у бывшей актрисы, ныне являющейся монахиней Ольги Гобозевой и у воцерковленной Екатерины Васильевой.

Между тем вернувшаяся к репортерам Шпаликова резко переменилась. “Пожалуйста, скорее уходите. Мне ничего не нужно, у меня все хорошо. Уходите… Врач мне запретил с вами разговаривать”, – обращаясь к журналистам, запричитала Дарья.

“Даша боится, что после статьи в газете медики выпишут ее еще раньше. Вот до чего жизнь довела! Конечно, характер у нее не сахар, она груба с окружающими, и те в ответ, понятно, не хотят ей помогать, не понимая, что ее жизнь в угол загнала”, – объяснила Петрова.

Журналисты связались с Екатериной Васильевой, чтобы та прокомментировала положение Дарьи Шпаликовой. Та оказалась немногословна. “С Дарьей все нормально, я сама ею занимаюсь, но рассказывать ничего не буду”, – заявила женщина. В Гильдии актеров кино, в которой когда-то состояла Дарья, ничего не знают о ее ситуации, и посоветовали обратиться в Союз кинематографистов России.

Ответственный секретарь и “правая рука” Никиты Михалкова Михаил Калинин был весьма эмоционален. ” Что вы хотите от меня услышать?! Союз кинематографистов, в частности Никита Сергеевич Михалков, оказывает всяческую помощь Дарье на протяжении многих лет. Все идет по плану. Зачем паниковать? Мы на связи с Институтом психического здоровья на уровне руководства.

Если потребуется дополнительное пребывание Дарьи в этом центре, мне должно позвонить начальство клиники, и мы все положительно решим. Если же встанет вопрос о ее переводе в интернат, тоже все решим. Что значит, она туда не хочет? Сегодня не хочет, а завтра захочет! Больше комментариев по этому поводу не даю.

У нас есть план, и мы его воплощаем в жизнь”, – приводит издание слова Калинина.

Источник: https://www.dni.ru/showbiz/2017/5/2/368208.html

Геннадий Шпаликов и Инна Гулая: счастье было близко

Только что с триумфом прошёл фильм «Я шагаю по Москве» по сценарию Шпаликова (дипломная работа во ВГИКе). А шпаликовское стихотворение, сочинённое для картины, стало культовым: «А я иду, шагаю по Москве» – радостный гимн столице, молодости, надежде, жизни.

Когда засыпают памятники

«Тётя Шура и дядя Лёша». Их история любви вдохновляла Владимира ВысоцкогоОн был фантастически популярен в 60-е – невероятно обаятельный, остроумный, весёлый, с гитарой через плечо и шампанским в авоське, везде желанный гость, душа компании, настоящая звезда.

«И самый хороший, и самый умный, и талантливый, и полосатый, в полосатой рубашечке, и такой красивый и любимый всеми девушками Москвы. Да и не только Москвы – других городов тоже» – это всё хоть и в шутку о нём, но правда. А Белла Ахмадулина считала, что он «особенно сияющ и рождён для радости».

Первой его женой была талантливая «вгиковка», сценарист Наталья Рязанцева.

Студенческий роман: компании, «капустники», посиделки за полночь, весёлые песни, прогулки по городу (ул. Арбат и Горького, Маяковка, Садовое и бульвары, Патриаршие и Чистые пруды)… Шпаликов любил раннее утро, «когда просыпаются дворники и меняются постовые милиционеры», «когда засыпают памятники», Пушкин и Маяковский, и пусты эскалаторы в ночном метро.

И свою девушку под дождём из фильма «Я шагаю по Москве», застигнутую грозой, вымокшую и счастливую, идущую босиком по лужам с туфлями в руках, он тоже увидел на улице.

Но брак по влюблённости скоро, правда, без особых трагедий, распался. «Мы ничего не сделали, чтобы жить вместе, держась друг друга, – написал он потом в дневнике. – Так не получается, не выходит почти ни у кого… И, может быть, следует на это плюнуть, потому что жизнь опровергает все самые лучшие душевные союзы, а ещё чаще они сами распадаются…»

Распался и его второй «звёздный» брак – с Инной Гулая. Даже среди сонма московских кинокрасавиц она выделялась чем-то, помимо красоты: особым светом, нежностью, лучистостью. Некоторым она напоминала ангела.

Да и на экране это чувствуется. Например, в «Тучах над Борском», где её героиня, молоденькая, чистая, попадает в секту.

И в главном её фильме «Когда деревья были большими» (режиссёр Лев Кулиджанов), где она играла Наташу.

Лекарство, не умеющее лечить

Философ и Русалка. История любви Гиппиус и МережковскогоСошлись два человека, и впереди, казалось, их ждало только счастье, так много было им дано и так много обещала жизнь. Безбытность, безденежье? Ерунда! То поколение умело жить свободно и счастливо даже без гроша в кармане.

Но у Шпаликова появились серьёзные проблемы – цензурные запреты. Фильм Марлена Хуциева «Застава Ильича» по его сценарию был изувечен. Возмущался публично сам Никита Хрущёв! Шпаликов присутствовал на том собрании, сидел и улыбался, чем ещё больше раздразнил вождя.

Но у «идейно незрелого» героя тогда как раз родилась дочка Даша, и он в своё оправдание простодушно попросил аудиторию… ему поаплодировать! Что и было сделано. И вождь смягчился. На том заседании Хрущев спросил у молодого отца, чего ему не хватает.

Геннадий честно, не задумываясь, сказал: «Квартиры!» Так у молодой семьи с новорожденным ребенком появились свои «квадратные метры» – небольшая квартирка на окраине, но своя…

У Шпаликова с ранних лет было своё «лекарство от стресса» – поначалу застолья и компании, и это состояние «навеселе» было только в радость.

И ему, и окружающим. Но постепенно «лекарства» стало требоваться всё больше, а радости оно приносило всё меньше. После стремительного взлёта в кино – простои, запреты, безденежье и долги, творчество «в стол», хотя писал он до конца жизни много и очень хорошо – и сценарии, и стихи.

Но сценарии больше не становились фильмами, стихи не собирались в сборники. А единственный его режиссёрский опыт – фильм «Долгая счастливая жизнь» с Инной Гулая и Кириллом Лавровым в главных ролях – никакого успеха не имел и прошёл незамеченным.

Счастливая ли?

Название фильма не стало пророческим. То, что прочили Шпаликову и Гулая – «долгая счастливая жизнь» в кино, в браке и в судьбе, – не получилось ни у него, ни у неё.

Застолья-посиделки, теперь уже на пару, вдвоём, становились опасными, вели к обострению и без того непростых отношений: ведь сошлись два таланта, две яркие личности, два взрывных и порой неуправляемых характера.

Рождение дочки повлекло естественные проблемы, и не только бессонные ночи и пелёнки – Инна не снималась (актрису не утвердили ни на Офелию в «Гамлете», ни на Сонечку Мармеладову в «Преступлении и наказании»). Гену не привлекли к съемкам. Начались ссоры, бесконечные выяснения отношений.

Вопреки всему. 7 историй безграничной преданности и любвиСтихи Шпаликова (теперь изданные вместе с непоставленными сценариями, а тогда не публикуемые) становились всё драматичнее. Дневники – тоже. Он ушел из семьи. Праздника, которого они оба так ждали, не получилось. Жизнь, которая казалась «обыкновенным чудом», обернулась чем-то некрасивым, недобрым, невыносимым.

Он ушел из жизни в Доме творчества в Переделкине 1 ноября 1974 г.

Сегодня Геннадий Шпаликов, проживший на свете, прошагавший по Москве ровно 37 «пушкинских» и «маяковских» лет, нуждается в подробном представлении, в напоминании.

Инна Гулая, так и не оправившись после потрясения, лечилась в психиатрической больнице и, по предположениям, умерла, приняв смертельную дозу таблеток, в 1990 г., в 49 лет.

Говорят, на сберкнижке у Шпаликова остались два рубля. «Завещаю вам только дочку – больше нечего завещать, – писал он в стихах, – всё, что на свете осталось, я именем Даши зову».

Судьба дочери

Родилась будущая актриса в 1963 году. Детство Дарьи было счастливым, так как родители любили друг друга и души не чаяли в дочери. Интерес к актерскому мастерству проявился у Даши еще в детстве. Поэтому после окончания средней школы она поступила во ВГИК на актерский факультет. Здесь ее считали самой талантливой на курсе.

Ее дебют состоялся в киноленте «Детская площадка» в 1986 году. В фильме Дарья Шпаликова играла с молодым актером Вадимом Любшиным. Большой талант привлек к Дарье внимание режиссеров. Ее стали приглашать на роли в свои киноленты Михаил Пташук, Виктор Туров, Александр Бурцев и многие другие.

Но после того, как погиб отец, Даша сильно переживала по этому поводу, погрузившись в депрессию. А смерть матери в 1990 году отразилась на ее психическом здоровье. Она отправилась в Новоголутвинский монастырь, где провела некоторое время. После возвращения Даша хотела снова стать актрисой и сниматься в кино, но ее уволили из-за сокращения штата.

Актриса Дарья Шпаликова так и не нашла сил хлопотать о своем восстановлении. В 1990 году вышел последний фильм с ее участием под названием «Город»…

Что было дальше? Иногда актрису приглашали сниматься, но Дарья Шпаликова всегда отказывалась. Ее с огромным трудом уговаривали выступать на вечерах в память ее покойного отца, читать его стихи. А потом актриса и вовсе исчезла. С 2005 года она лежала в психиатрических лечебницах, связано это с последствиями сильных переживаний по поводу неблагополучных жизненных обстоятельств.

Плата за ее лечение поступает регулярно. Врачи рекомендуют ей найти человека, с которым она смогла бы жить в своей квартире. Они искренне опасаются оставить Дарью один на один с тяжелыми жизненными обстоятельствами, проявляя гуманность и заботу о ней. Также об актрисе заботился и Никита Михалков, он опекал Дарью.

Говорят, сегодня единственная отрада для Дарьи – общение с малым количеством друзей.

Марина МУРЗИНА

Источник: http://www.AiF.by/timefree/gennadiy_shpalikov_i_inna_gulaya_schaste_bylo_blizko

Шпаликов Геннадий Федорович

  • Искусство | Литература

    Сценарист, поэт и режиссёр

    Геннадий Шпаликов – автор сценариев фильмов “Трамвай в другие города”, “Звезда на пряжке”, “Я шагаю по Москве”, “Я родом из детства” и других картин.

    Геннадий Шпаликов всегда тянулся к празднику в жизни. К полету ввысь. Он лепил свои легенды из талого льда. Но лед таял, и оставалась почти неуловимая краткость его бессмертия.Он сам стал скоротечной тающей легендой.

    Он опередил свое поколение детей 1937 года и нырнул в творчество, в ту пору, когда в литературе еще не господствовало ни иронии, ни игры, никакой двойственности семидесятых.Он остался в хрупком романтизме военного детства, которое его сформировало. Взрослым он становиться не пожелал, не захотел терять наивный чистый хрупкий взгляд на мир.

    Геннадий Шпаликов мог бы стать после своей смерти легендарным героем целой эпохи, знаком шестидесятничества, как Сэлинджер в Америке, но остальные лидеры шестидесятничества не простили ему верность своему времени и своим мечтам.Он ушел из жизни 1 ноября 1974 года, когда понял, что такой, как есть, он никому не нужен, а меняться Шпаликов не хотел.

    Менялся Василий Аксенов, менялся Булат Окуджава, менялась его сверстница Белла Ахмадулина, а он, как талый лед своих романтических надежд, растаял вместе со своим временем, отказавшись от двойничества, амбивалентности и цинизма.

    Как ни странно, сломались и предали свое время другие повзрослевшие, заматеревшие творцы оттепели, уютно расположившиеся и в застойной обстановке. Он – самый молодой из них, не захотел принадлежать к надвигающейся эпохе лицемерия и фальши. Как “Чайка по имени Джонатан” Ричарда Баха, он и поныне летает в небе хрупкой мечты детей военного времени.

    Его манифест “Я родом из детства” будут читать и смотреть романтики всех будущих поколений.“Это будет фильм о детстве поколения, – пишет он в сценарии “Я родом из детства”, – к которому так или иначе принадлежат все эти люди, детство у них было разное, но в чем-то удивительно похожее. Может быть, потому что у всех в детстве была война, а это уже много.

    И еще, может быть, потому что у половины из них нет отцов – это тоже объединяет”. Не случайно и у Геннадия Шпаликова, и у Владимира Высоцкого самой любимой песней с детства была

    Читайте также:  Илья древнов - биография знаменитости, личная жизнь, дети

    “Вставай, страна огромная. Вставай на смертный бой С фашистской силой темною,

    С проклятою ордой!”

    Геннадий Шпаликов вводит эту песню и в свои сценарии, и в свой незавершенный роман.

    Для меня загадка, почему Геннадия Шпаликова, ярчайшую легенду шестидесятых, так грубо затеряли и бросили его сотоварищи? Для сверстников, творчески созревших позже, для Распутина или Маканина, он был чересчур наивен и романтичен, в целом поколение детей 37-го года все-таки принадлежит не оттепели, они быстро переболели Хемингуэем и Аксеновым и уже входили в литературу мудрыми скептиками. Созерцателями. Наблюдателями и аналитиками, что с левого, что с правого фланга. С Геннадием Шпаликовым их всех роднит только одно – они дети войны. “…Дети войны. Она, война эта, останется и пребудет до конца дней, и дети ваши, не видевшие ничего, все равно вашими глазами будут смотреть на мир этот, мир – праздничный, зеленый, глазами остриженного наголо подростка около разрытой общей могилы, куда опустили маму его, братьев его, одногодков его…”Они рано ощутили смерть. Почти такие же зарисовки жизни глазами детей войны есть у Владимира Высоцкого, у Валентина Устинова, у Владимира Маканина.А сам Геннадий Шпаликов острее других чувствовал это дыхание смерти, эту тоску по отцам не только потому, что его отец Федор Григорьевич Шпаликов, инженер-майор, погиб в Польше в 1945 году; конечно, эта утрата доминировала в его памяти, но еще и окружение его детское концентрировало в нем понимание сиротства, тотальной гибели отцов. В 1947 году, десятилетним пацаном он был отправлен в Киевское суворовское военное училище, куда принимали только детей погибших фронтовиков. И потому на его личные ощущения и страдания накладывались рассказы всех его друзей. Кто-то из них прошел оккупацию, видел виселицы, присутствовал при расстрелах. Вот это постоянное чувство военного детства стало главным в творчестве Шпаликова.И как контраст с гибелью отцов и братьев – тяга к свету, к мечтам, к романтике. А в это время зарождался новый стиль в стране, в обществе, в культуре.Начало творчества Шпаликова соединилось с концом сталинской эпохи. С политикой большей открытости и раскованности, с новым стилем шестидесятых годов.Это был вдох, новый вдох в искусстве, тогда стали откровением для молодежи “Звездные мальчики” Василия Аксенова, первые песни Булата Окуджавы, не менее знаменитые фильмы “Мне 20 лет” и “Я шагаю по Москве”, поставленные по сценариям Геннадия Шпаликова. Тогда же страна запела незатейливые шпаликовские песенки “Пароход белый-беленький” и “Я шагаю по Москве”.Пусть песенки были всклоченные, неказистые, какие-то самодельные, но они дышали живой жизнью, они были первичными, почти природными, трогательными, сентиментальными. Конечно, в жизни не было даже такого рая, который ощущался в песнях и сценариях, но подлинна и повсеместна в послевоенной стране была мечта о простоватом наивном человечном рае. И на самом деле:

    Бывает все на свете хорошо, В чем дело, сразу не поймешь, – А просто летний дождь прошел,

    Нормальный летний дождь.

    Эти стихи и песни были написаны совсем молодым Геннадием Шпаликовым для таких же молодых, влюбленных, радостных, возвышенных и истово верящих еще в идеалы парней и девчат. Все находили в них самих себя. Они стали знаком времени, его надежд и пристрастий. Шпаликов упрямо ищет в жизни любовь, красоту и надежду и в те шестидесятые годы находит легко то, что искал.

    Великая наивность, жертвенность связываются с чувством прекрасного, с новизной мира.Это был последний порыв в будущее всей советской цивилизации, поддержанный и в науке, и в искусстве. Музыка царила в душе.

    Не верю ни в Бога, ни в черта, Ни в благо, ни в сатану, А верю я безотчетно В нелепую эту страну.

    Она чем нелепей, тем ближе, Она – то ли совесть, то ль бред, Но вижу, я вижу, я вижу

    Как будто бы автопортрет.

    Можно удивляться наивности всего народа, но все же тогда искренне верили в скорый коммунизм, в грядущие победы, в красоту человека. Дружба, любовь, красота, тут же отнюдь не казенные призывы, добровольцы, целина, стройки.

    Не знаю, повезло ли Геннадию Шпаликову или наоборот, но самый пик его творчества, минуя черновики, пришелся на взлет шестидесятничества, он пристал к другому поколению. Если почти все поколение детей 1937 года – это уже скорее выдох советской цивилизации, Геннадий Шпаликов – один из немногих в нем — вошел в число художников, творивших вдох последней надежды.

    Он – смолоду примкнул к другому братству, позже цинично бросившему и покинувшему его вместе со всем его творчеством.Вспоминает сегодня Василий Аксенов: “Это были времена такого романтического подъема. Мы считали себя авангардом. А авангард, кстати, – всегда массовое явление. Ты не один. Ты в группе. Авангардом были не только Гладилин, я, Белла…

    – но и, например, Юра Казаков. Несмотря на то, что он был ближе к деревенщикам, традиционалистам… С этим авангардным движением долго не могли ничего поделать. Придушили авангардистов – так разгорается бардовская поэзия… Придушили джаз – в кино новая волна пошла… Сейчас … такого массового движения не видать… Нет такого ощущения братства по оружию…

    Для меня это сейчас детский сад”.И все-таки после смерти Геннадия Шпаликова в 1974 году не власти, не цензура, а былое братство по оружию, посчитавшее свое наивное прошлое детским садом, напрочь забыло о своем младшем брате. Почти 25 лет его не числили в главных творческих обоймах былые товарищи, изредка, как бы по касательной, называя его фамилию.

    Он оказался чище их со своим самодельным детским садом, со своими речными баржами, самолетиками и беленькими пароходами. К счастью, в самое последнее время вышли подряд три книги в Москве и Екатеринбурге, и я уверен, новая нынешняя молодежь вполне может в нем найти неожиданно для себя и для всех былых “братьев по оружию” нового кумира.

    Сегодня молодым нужен новый романтический взлет. Для нового вдоха нужны певцы вдоха, не изменившие ему.Какая простая чудная имперскость:

    А я иду, шагаю по Москве, И я пройти еще смогу, Соленый Тихий океан,

    И тундру, и тайгу.

    Или какая природная, естественная патриотичность в малоизвестном куплете, не вошедшем в кинофильм Георгия Данелия “Я шагаю по Москве”:

    Москва, Москва, люблю тебя как сын, Как русский пламенно и нежно, Люблю поток твоих машин

    И летний воздух свежий.

    Пусть чуть коряво, пусть простовато, но возникает очарование таким человеком, распевающим такие песни в такой стране.Скорее могут исчезнуть со временем не верящие давно ни во что, не нужные никому своим цинизмом былые профессионалы, запачкавшие грязью измен и равнодушия свои юные порывы, чем совсем исчезнет чистый знак радости человека, верящего в окружающий мир.

    Нынешний Аксенов жалуется, что не вписывается в русскую литературу. “Я для них чужой – и они правы. Даже в среде друзей литературных я чувствую, что они уже не до конца меня считают своим”.Дикое уныние. Они – переползавшие из эпохи в эпоху шестидесятники – люди без мифов.А Геннадий Шпаликов – сплошной миф. Миф по жизни.

    Соавтор популярнейших фильмов, шумная женитьба на актрисе Инне Гулая, и, наконец, трагический финал. Художник, не принимая чужого времени, спивается и вешается на чердаке Дома творчества.Миф по творчеству. Десятилетиями гуляли по стране тетрадки с его стихами, а гитаристы наигрывали в дружеских компаниях его песенки.

    Ах, утону я в Западной Двине Или погибну как-нибудь иначе, Страна не пожалеет обо мне,

    Но обо мне товарищи заплачут.

    Миф идеологический. Чтобы понять лучшее, на что нацеливались его современники в шестидесятых, стоит всего лишь прочитать его лучшие сценарии “Я родом из детства” или “Девочка Надя, чего тебе надо?” Сегодня все былые его соратники изображают из себя жертв советской власти. И никто им не верит.

    А Геннадий Шпаликов и сегодня остается для читателей и зрителей знаменосцем романтизма и веры.“Ребята, вот вы все, я, мы – сказала Надя. – Есть какая-то идея, ради чего стоит жить? … Потеряли мы что-то все!.. В коммунизм из книжек верят средне, мало ли что можно в книжках намолоть…

    А я верю, что ничего лучше не придумали, и лучше вас, ребята, нет на свете людей! И хуже вас тоже нет… Советские мы все, таких больше на земле нет…”Этот так и не поставленный сценарий с главной героиней Надей, явно близкий и дорогой сердцу Шпаликова, – вариант “Оптимистической трагедии” шестидесятых годов.

    Есть в нем нечто корчагинское, молодогвардейское, и такие порывы незамутненной веры есть в каждом из его сценариев, вплоть до вызвавшей большой скандал “Заставы Ильича”, переименованной позже в “Мне 20 лет”.Увы, набирающей силу циничной партноменклатуре не нужны были новые Павки Корчагины, романтические герои, они весь порыв эпохи спустили на тормозах, идеалистов высмеяли.

    Поверить во что-то другое, земное, у Шпаликова не хватило сил. Кончился оптимизм, кончился и писатель. Началась богемная жизнь, запои, милиция и жуткий есенинский итог.Геннадий Шпаликов рождался как писатель в радостном крике, и крик был его опорой, его поэтическим стилем, закончил он тоже криком – безнадежности и тупика.

    Он воспринимает поэзию как сильнодействующее снадобье, так же он воспринимает и кино. От читателя и зрителя он ждал такого же наркотического восприятия. Ему не нужен так называемый элитный, культурный читатель, не впадающий в зависимость от вымысла.

    Что за жизнь с пиротехником, Фейерверк, а не жизнь, Это адская техника,

    Подрывной реализм.

  • Источник: http://chtoby-pomnili.net/771-771.html

    Геннадий Шпаликов: «Я жил, как жил…»

         Геннадий Шпаликов, поэт и сценарист, невероятно обаятельный и светлый человек, очень рано узнал, что такое успех. Многие считали, что у него впереди прекрасное будущее. Однако жизнь его сложилась очень драматично…
      

         Для начала послушаем известнейший хит, песню на стихи Геннадия Шпаликова:
      

    Эмиль Горовец – Я шагаю помоскве

    Я жил, как жил…

    Я шагаю по Москве, Как шагают по доске. Что такое – сквер направо И налево тоже сквер. Здесь когда-то Пушкин жил, Пушкин с Вяземским дружил, Горевал, лежал в постели, Говорил, что он простыл.    Кто он, я не знаю – кто, А скорей всего никто, У подъезда, на скамейке Человек сидит в пальто.

    Человек он пожилой, На Арбате дом жилой,- В доме летняя еда, А на улице – среда Переходит в понедельник Безо всякого труда.    Голова моя пуста, Как пустынные места, Я куда-то улетаю Словно дерево с листа.    Я иду по городу, мысль во мне свистит Отпущу я бороду, перестану пить. Отыщу невесту, можно и вдову, Можно и не местную, Клавой назову.

       А меня Сережей пусть она зовет, Но с такою рожей кто ж меня возьмет? Разве что милиция, и пешком под суд — За такие лица просто так берут.    Я дошел до ручки, да, теперь хана. День после получки — денег ни хрена. Что сегодня? Пятница? Или же четверг? Пьяница, ты, пьяница, пропащий человек.

       Я иду по городу, мысль во мне свистит Отпущу я бороду, перестану пить. Отыщу невесту, можно и вдову,

    Можно и не местную, Клавой назову.

            Геннадий Шпаликов появился на свет в 1937 году в Карелии. Когда началась война, его отца, военного инженера, призвали на фронт, а с войны он уже не вернулся. То, что Геннадий станет военным, не подлежало сомнению, и в 1947 году его отправили на учебу в киевское суворовское училище, затем Геннадий поступил в Московское высшее военное командное училище. Но случилось так, что службу в армии ему пришлось оставить – из-за тяжелого ранения. Однако по этому поводу Геннадий совершенно не переживал, поскольку, еще будучи суворовцем, понял, что армейская служба – это не для него. «Долой ваши порядки, приказики и приказы», «Снова и снова в поле зрения стены напротив скучно-белые, как все до омерзения надоело», «Серых дней лента», — так он напишет в своем стихотворении «Надоело».
    Молодой Геннадий Шпаликов
           Уволившись из армии, двадцати лет отроду, Геннадий задумался, чем же ему заняться. Оказавшись во ВГИКе, понял, что именно здесь он и хотел бы учиться – необыкновенная атмосфера, красивые девушки с актерского факультета… И хотя конкурс был громадный, Шпаликова приняли на сценарный факультет.         И началась веселая студенческая жизнь, бездельничали от сессии до сессии, ночами гуляли по Москве, бывало, не расходились неделями. Шпаликов чувствовал, что попал в свою стихию, всегда его окружали друзья.. Всех подкупала его бескорыстность, доброта и ирония, с ним было интересно.Я жил как жил, Спешил, смешил, Я даже в армии служил. И тем нисколько не горжусь, Что в лейтенанты не гожусь. Не получился лейтенант, Не вышел. Я — не получился, Но говорят во мне талант Иного качества открылся:

    Я сочиняю — я пишу.

    Павел Финн, киносценарист, вспоминал:

         «… Мы жили с общим ощущением открытого шампанского… Мы были как будто бы беспечны, но в этой беспечности было очень много серьезного. За фасадом этой беспечности шла работа, которая и делала из нас тех, кем мы стали или кем мы не стали.

    И самым, безусловно, ярким лучом в нашей жизни тогда, конечно, был Гена, хотя мы об этом не думали. Мы это чувствовали, мы это знали, да он и сам это чувствовал, сам это знал. Гена был такой Моцарт среди нас, и, к счастью, то, что он Моцарт, было прекрасно, а еще прекраснее, что среди нас не было Сальери.

    Он был абсолютно уверен в своем предназначении, в своей власти над этой жизнью, в своей неординарности».

    Геннадий Шпаликов со своей первой женой Натальей Рязанцевой
      

         Еще будучи студентом, он написал сценарий для фильма маститого режиссера Марлена Хуциева “Застава Ильича”. Картина для того времени оказалась очень необычной, работали все с большим увлечением, но судьба у фильма оказалась незавидной.

    Хрущев, посмотрев его, посчитал фильм “идеологически вредным”, и к прокату его не допустили. Картину подвергли нещадной цензуре, требовали переписать сценарий, сделав из него “идейно здоровое произведение”.

    Читайте также:  Рудольф нуриев - биография знаменитости, личная жизнь, дети

    Как это так, картина с таким многообещающим названием “Застава Ильича”, а в ней « три парня и девушка шляются по городу и ничего не делают». Шпаликов не хотел ничего переписывать, иногда пропадая из-за этого неделями.

    В результате из фильма все же были вырезаны целые куски, сменили даже его название, и он стал называться “Мне двадцать лет”.
      

    М. Хуциев и Г. Шпаликов
      

         А ведь знаменитый польский режиссер Анджей Вайда, просмотрев первоначальный вариант фильма, который длился три часа, заявил: «Готов тут же, сейчас же, смотреть второй раз!»
      

    Геннадий Шпаликов
           В 1962 году Шпаликова пригласил для работы над лирической картиной “Я шагаю по Москве” режиссер Данелия. И хотя в этом фильме опять “три парня и девушка”, и фильм “опять непонятно, о чем”, режиссеру удалось отстоять сценарий. Работали над фильмом «легко, быстро и весело», и вскоре он вышел на экраны, один из лучших отечественных фильмов. Зрителям полюбился и сам фильм, и песня, прозвучавшая в нем. Песню, как и сценарий, написал тоже Шпаликов, и написал ее буквально за несколько минут, во время съемок. Да он все все писал очень легко и быстро, как рисуют карандашом…         Фильм вышел не торжественным и пафосным, какие были тогда в почете, а простым, легким и веселым.         Потом последовало еще несколько сценариев, по которым были поставлены фильмы. А заключительная сцена из фильма «Долгая счастливая жизнь в котором Шпаликов был режиссером, поразила даже великого Антониони.
    Кадры из фильма «Долгая счастливая жизнь». Кирилл Лавров и Инна Гулая
    Геннадий Шпаликов 1965 год     

         Все эти сценарии были написаны Шпаликовым уже к 24 годам, с ним работали известные режиссеры, о нем писали, его легкие стихи, наполненные чистотой, грустной иронией и человечностью, и трогательные, сентиментальные песенки, находили отклик в душе его ровесников и не только их. Его песни распевала вся страна.
      

    Лед, лед Ладогой плывет. Лед, лед Ладогой плывет. Все сомнения откинув, Посреди большого дня Сяду, сяду я на льдину — Льдина вынесет меня!    Меня льдина выручает.

    Я спрошу ее потом: «Куда вынесет-причалит? Под каким пройду мостом?» Лед, лед Ладогой плывет. Лед, лед Ладогой плывет.    «Милый, ты с какого года? И с какого парохода?» — Ни ответа, ни привета…

    А на речке тает лед. Лед, лед

    Ладогой плывет…

    Городок провинциальный, Летняя жара, На площадке танцевальной Музыка с утра. Рио-рита, рио-рита, Вертится фокстрот, На площадке танцевальной Сорок первый год. Ничего, что немцы в Польше, Но сильна страна, Через месяц – и не больше – Кончится война. Рио-рита, рио-рита, Вертится фокстрот, На площадке танцевальной

    Сорок первый год.

    По несчастью или к счастью, Истина проста: Никогда не возвращайся

    В прежние места.

    Даже если пепелище Выглядит вполне, Не найти того, что ищем,

    Ни тебе, ни мне.

    Путешествие в обратно Я бы запретил, Я прошу тебя, как брата,

    Душу не мути.

    А не то рвану по следу, Кто меня вернет? И на валенках уеду

    В сорок пятый год.

    В сорок пятом угадаю, Там, где – боже мой! – Будет мама молодая

    И отец живой.

    Людей теряют только раз, И след, теряя, не находят, А человек гостит у вас, Прощается и в ночь уходит. А если он уходит днем, Он все равно от вас уходит. Давай сейчас его вернем, Пока он площадь переходит. Немедленно его вернем, Поговорим и стол накроем, Весь дом вверх дном перевернем

    И праздник для него устроим.

         Но на смену 60-м, с их пьянящей свободой, пришли другие времена, 70-е, а Шпаликов так и остался художником своих любимых 60-х…         …Я ужасно сентиментален, и это неистребимо во мне, как грусть. ..Время безжалостно, я знаю это и стараюсь улыбаться, когда мне совсем не хочется улыбаться, и говорю не те слова, какие нужно говорить. А какие нужно? Я забыл эти слова. Меня пугает равнодушие времени и чужие люди. Чем дальше, тем больше чужих, и некому поклониться, и не с кем уйти. Я ужасно сентиментален, и я бы плакал, прислонившись к плечу друга, но я не могу плакать и смотрю, смотрю спокойными глазами на пустоту вокруг. Что будет потом? Я не хочу думать…     Кроме того, для него был невыносим диктат чиновников от «Совкино», он не мог приспосабливаться, как это в то время делали многие. И уже в начале 70-х для него наступил период невостребованности, повлекший за собой обострение проблемы с алкоголем, начался разлад в семье, закончившийся разводом. Женой его была известная актриса Инна Гулая, к тому времени у них была уже дочка Даша. Уйдя из дома, начал скитаться по друзьям и знакомым.          Все чаще его стали посещать тяжелые мысли.         «Меня пугает равнодушие времени и чужие люди, чем дальше, тем больше чужих. Велика Россия, а позвонить некому. Я не знаю, зачем жить дальше».     И осенью 1974 он свел свои счеты с жизнью. Было ему тогда всего 37 лет.

    Рядом была записка:    «Вовсе это не малодушие, — не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов».    А последним стихотворением, которое он написал,и которое нашли уже после его смерти, было такое:

    Не прикидываясь, а прикидывая, Не прикидывая ничего, Покидаю вас и покидываю, Дорогие мои, всего! Все прощание — в одиночку, Напоследок — не верещать. Завещаю вам только дочку —

    Больше нечего завещать.

      
         Один из самых его близких друзей – Виктор Некрасов, писал:         «Вот по такой лестнице — с выбитыми ступеньками, с пугливо целующимися на площадках парочками, с пустыми поллитровками, подбираемыми по утрам уборщицами, — по такой взлетал, как вихрь, он на последний этаж. А к той, с красными ковровыми дорожками, придерживаемыми блестящими медными палками, по которой надо подниматься степенно, придерживаясь за полированные перила, — он боялся даже подойти. А ведь большинство хочет именно по этой, второй, а то и в зеркальном бесшумном лифте подыматься по лестнице славы (или на какой-то этаж ЦК)».     «Да, взбегал, легко и весело. Потом стал запыхиваться. Потом рухнул. Головой вниз. Когда мы с ним сдружились, он скакал еще через две ступеньки. Расстались же — за полгода до его гибели, — когда он с трудом уже переводил дыхание на площадке этажа.      Да, он пил. Осмелится кто-нибудь бросить в него камень за это? Все пьют. И не от этого он умер. Хотя и от этого… Лестница оказалась не та».

    Памятник у ВГИКА Г. Шпаликову А. Тарковскому и В. Шукшину   

    Геннадий шпаликов
      

    Слушайте песни на стихи Геннадия Шпаликова

    Александр Абулов – Ах, утону я в Западной Двине… (из к/ф Гений) – муз. Э. Артемьев

       Борис Хмельницкий – Пароход белый, беленький… – Муз. Ю. Левитин

      

    Сергей и Татьяна Никтины – Рио Рита – муз. С. Никитин

        Людей теряют только раз… – Виктор Берковкий и Дмитрий Богданов – Муз. В. Берковский

      

    Я к вам травою прорасту… – Василий Уриевский – Муз. С. Никитин

    Источник: http://www.shanson.org/articles/gennady-shpalikov

    Геннадий Шпаликов

    (6 сентября 1937, Сегежа –  1 ноября 1974 года, Переделкино)

    «45»: рекомендуемая ссылка – сайт памяти поэта,

    сценариста и режиссёра Геннадия Шпаликова.

    На главной странице – биография героя.

    Названия фильмов, к созданию которых в том или ином качестве причастен Геннадий Шпаликов и… его стихи:

    «Маленькие мечтатели» (киноальманах), 1962

    «Коллеги», 1962

    «Трамвай в другие города», 1962

    «Я шагаю по Москве», 1963

    «Пока фронт в обороне», 1964

    «Мне двадцать лет» («Застава Ильича») , 1964

    «Рабочий посёлок», 1965

    «Жил-был Козявин», 1966

    «Я родом из детства», 1966

    «Кто придумал колесо?», 1966

    «Долгая счастливая жизнь», 1966

    «Мальчик и девочка», 1966

    «Стеклянная гармоника», 1968

    «В тринадцатом часу ночи», 1969

    «Пой песню, поэт…», 1971

    «Ты и я», 1971

    «Ждём тебя, парень», 1972

    «Слёзы капали», 1982

    «Культпоход в театр», 1983

    «Военно-полевой роман», 1983

    «Гений», 1991

    «День обаятельного человека», 1994

    «10 песен о Москве», 1997

    * * *

    Однажды он  сказал о печали и предсказал, обрёк на неё себя и тех, кто любил его, на вечную печаль и на разлуку. И ещё на бесприютность и на бездомье. Улицы манили его.

    https://www.youtube.com/watch?v=HTZmMnIUtRQ

    Не принимай во мне участья

    И не обманывай жильём,

    Поскольку улица, отчасти,

    Одна – спасение моё.

    …Мне улицы покоя не дают,

    Они мои товарищи и вороги.

    …Песни, которые напевала мама почти без слов, колдуя на кухне, у плиты, были солнечными и тревожными – одновременно. Что-то было в них такое трогательное, наивное, ребяческое даже,  про пароход и про палубу, вот  и «бумажка приклеена у тебя на носу…», и я уже знала, что можно  смело нести дневник с  двойкой по алгебре, и на субботу отпрашиваться в кино.

    Кто же автор, кто?

     – Шпаликов, – мама пожимала плечами. – Я почти ничего о нём не знаю. Его уже нет в живых. Какая-то трагедия, несчастный случай. Кажется… Звали его Геннадий.

    Говорят, что  пил сильно, что  женой его была киноактриса, девочка Наташа из фильма, где Никулин тоже пьяницу играет. «А я иду, шагаю по Москве» – тоже он написал, и стихи и сценарий.

    Он удивительно талантлив, но несчастен. И это чувствуется в стихах…

    Чуть позже я узнаю о нём больше.  Никитины споют «Прощай, Садовое кольцо…», и другие стихи его зазвучат с телеэкрана. У меня появится новенький кассетный магнитофон, и я  смогу часами слушать проникающие в какие-то сокровенные глубины и предназначенные только очень близким слова.

    Совершенно неожиданным подарком станет первый сборник Геннадия Шпаликова, вышедший в московском  издательстве «Искусство» в 1979 году, который  заронит в мою душу множество сомнений и вопросов.

    Строгий тёмно-серый переплёт под цветной суперобложкой. Стихи и песни, сценарии, разрозненные заметки.

    Будто потаённая суть истинной жизни проступила сквозь солнечные брызги стихотворных строк.

    Отец  делал такие подарки, о которых я долго мечтала и никому не говорила, он умел чувствовать, угадывать. Чаще всего это были книги. Сборники стихов, от которых дух захватывало,  они, за редкими исключениями, на протяжении многих лет остаются со мной.

    То был год окончания школы, год осознания очередного множества «не так».

    Сборник Шпаликова я не уберегла, зачитали.

    И не восстановила до сих пор, как-то не встречается на моём пути это издание.

    Есть другие, скажете, и не одно?

    Конечно.

    Только хочется, чтобы на книжной полке снова появился тот, серенький, в пёстрой суперобложке, или без неё –  уже не важно.

    О жизни его ходили разные слухи.

    Как и о смерти.

    И я, едва прикасаясь к этой теме,  скажу лишь только, что  чувство беды не покидало меня, когда я читала его стихи. Чувство пугающей темноты, от которой веяло могильным холодом, одиночеством, отчаянием и безысходностью, которая была ещё острее от солнечных брызг его  стихотворных строк, чувство тонкого ледка под ногами.

    Вот стихотворение, в котором темнота на миг заслоняет солнечный свет. Только на миг, и вроде бы не всерьёз. До того дня, когда всё произойдёт, ещё шагать и шагать по предательски тонкому ледку. Почти двадцать лет.

    Ещё, как на горе, весенние месяцы,

    В крови обязательное брожение.

    А что если взять и… повеситься,

    Так, под настроение.

    Или, вспомнив девчонку в столице,

    Весёлые искры глаз,

    Согласно весне и апрелю влюбиться

    В неё второй раз?

    Плохо одному в зимнюю стужу,

    До омерзения скучно в расплавленный зной,

    Но, оказалось, гораздо хуже

    Бывает тоска весной.

    5 апреля 1955

    Геннадием Шпаликовым было написано несколько сценариев, которые легли в основу фильмов: «Я родом из детства» (1966), «Ты и я» (1972), «Пой песню, поэт» (1973). Кроме этого, в 1967 году вышла его единственная режиссёрская работа – фильм «Долгая счастливая жизнь».

    В нескольких фильмах звучат и его песни.

    Почему он свёл счёты с жизнью?

    Говорят, что его погубили чиновники от кино и разгульный образ жизни – богема – что ж вы хотите.

    «В СССР нет выбора вне выбора. Или ты пьёшь, или ты подличаешь, или тебя не печатают. Четвёртого не дано».

    Говорят, что он неоднократно повторял эти слова.

    Говорят, что он заключил пари с однокурсниками: если все они не смогут к возрасту гибели  Пушкина, к тридцати семи, достичь славы, то обязаны покончить с собой –  в России поэту больше 37 лет жить неприлично.

    Говорят, говорят, говорят…

    «Меня пугает равнодушие времени и чужие люди, чем дальше, тем больше чужих. Велика Россия, а позвонить некому. Я не знаю, зачем жить дальше».

    Дальше случилось то, что сегодня знают все.

    Утром 1 ноября 1974 года Шпаликов поехал на Новодевичье, где  открывалась мемориальная доска на могиле режиссёра Михаила Ромма. Он попытался выступить, но кто-то из высоких начальников отдал приказ «слова не давать».

    С кладбища ушёл с писателем Гориным. Они поехали в Переделкино. Шпаликов поднялся на второй этаж одной из дач и там повесился, соорудив петлю из собственного шарфа.

    Это стихотворение, вероятно, можно считать последним, поскольку написано оно за два дня до смерти.

    В. П. Некрасову

    Чего ты снишься каждый день,

    Зачем ты душу мне тревожишь?

    Мой самый близкий из людей,

    Обнять которого не можешь.

    Зачем приходишь по ночам,

    Распахнутый, с весёлой чёлкой,

    Чтоб просыпался и кричал,

    Как будто виноват я в чём-то.

    И без тебя повалит снег,

    А мне всё Киев будет сниться.

    Ты приходи, хотя б во сне,

    Через границы, заграницы.

    29 октября 1974

    Что ж, предсказание его сбылось. Поэтам действительно следует печаль. Но только настоящим. Таким, каким и был он  – Геннадий Шпаликов.

    Людмила Шарга

    Сентябрь-2015

    Одесса

    Иллюстрации:

    фотографии и кадры из фильмов взяты на сайте

    памяти поэта, сценариста и режиссёра Геннадия Шпаликова;

    памятник у ВГИКа – из свободных интернет-источников…

    Подборки стихотворений

    • Я к вам травою прорасту № 32 (344) 11 ноября 2015 г.

    Источник: https://45parallel.net/gennadiy_shpalikov/

    Ссылка на основную публикацию