Венедикт ерофеев – биография знаменитости, личная жизнь, дети

Коктейль Ерофеева – МК

Сестра культового писателя Нина Фролова: «От него всего можно было ожидать!»

22.10.2013 в 20:00, просмотров: 16511

Книга о том, как алкоголик безнадежно едет и едет к сыну в Петушки, чтобы в финале умереть от страшной боли: ему вонзили шило в самое горло. Венедикт Ерофеев, как пророк, видел уже призрак своей смерти. Он умер от рака горла, сначала отнявшего у него голос, а затем — жизнь.

«Пить просто водку, даже из горлышка, — в этом нет ничего, кроме томления духа и суеты. Смешать водку с одеколоном — в этом есть известный каприз, но нет никакого пафоса.

А вот выпить стакан «Ханаанского бальзама» — в этом есть и каприз, и идея, и пафос, и сверх того еще метафизический намек». Цитировать можно бесконечно. И даже те, кто не читал, знают фразу «И немедленно выпил».

А также рецепты «Слезы комсомолки», «Поцелуя тети Клавы» или «Чернобурки», замешанной на денатурате.

Смех сквозь слезы. История загадочной русской души, робко взмывающей в небо и решительно срывающейся в омут. Поэма в прозе. Как «Мертвые души» Гоголя.

Автору бессмертного произведения «Москва — Петушки» исполнилось бы 75.

— Нина Васильевна, Венедикт — редкое имя, я бы сказала, с претензией!

— А Вена (мы так его звали в семье) своим именем очень был доволен. Нас с сестрой назвали Нина и Тамара. «Мам, — спрашивала я, — ну что же ты нам грузинские имена дала?» Мама отвечала: «А ты хотела бы, чтобы я тебя назвала Искрой?» Я родилась в 1931 году, тогда это имя было модно. Мама шутила, конечно.

— Ваше детство трудно назвать счастливым…

— Наша семья очень рано рассыпалась. Мы жили на станции Хибины. Там школа-четырехлетка. Я после четвертого класса училась в интернате в Кировске. Отца посадили. Маму нигде не брали на работу, как жену врага народа. А тогда была карточная система. Карточка полагалась только работающему взрослому человеку, а остальные — иждивенцы. Малыши — Вена и Боренька — оказались в детском доме.

Нина Фролова, сестра Венедикта Ерофеева.

— А потом этот детдомовский мальчик из Заполярья оканчивает школу с золотой медалью и с легкостью поступает в МГУ! Ломоносов XX века!

— Он всегда отличался какой-то невероятной, просто феноменальной памятью. Сам научился читать. Еще дошкольником выучил наизусть отрывной календарь, который висел у нас в доме, — все 365 дней.

Когда приходили гости, мы их развлекали: «Вена, а когда будет восход солнца 16 марта?» — и брат давал точный ответ. Он всю жизнь занимался самообразованием и много читал. Он мог бы стать музыковедом.

К нему придешь, он ставит пластинку: «Отгадай, чья это музыка?» Он любил нас воспитывать.

— Список литературы, который составил для вас Венедикт в 1959 году, впечатляет. «Непременно прочтите, Нинон, англичан». Затем следуют французы, немцы, поляки, русские. Десятки томов прозы и поэзии. Если все это осилить, можно считать себя образованным человеком!

— Книги были его страстью. Он даже мог легко умыкнуть книжку. У меня как-то увел сборник Пастернака со словами «зачем это тебе?». Дома у меня лежит «Учебник психологии» со штампом Владимирской библиотеки.

Наверняка Венедикт стащил! А этот литературный список составлялся летом 1959-го, когда Вена приехал к нам в Славянск, где мы с мужем тогда работали. Его уже отчислили из МГУ, но он скрывал, чтобы не огорчать маму. Сказал, что хочет поработать на каникулах в нашей геологоразведочной партии.

Тогда же он составлял «Антологию русской поэзии» и начинал собирать материал для «Моей маленькой Ленинианы», говоря при этом, что ни один коммунист не читал так внимательно Ленина, как он.

— Да, избранные места из переписки Ильича — гениальная вещь. И смешная невероятно. Одни «пристойные дамские эпиграфы» чего стоят: «Надежда Крупская — Марии Ильиничне Ульяновой: «Все же мне жалко, что я не мужчина, я бы в десять раз больше шлялась» (1899).

Инесса Арманд (1907): «Меня хотели послать еще на 100 верст к северу, в деревню Койду. Но, во-первых, там совсем нет политиков, а во-вторых, там, говорят, вся деревня заражена сифилисом, а мне это не очень улыбается». У Венедикта Васильевича чувство юмора было — умереть.

Даже на смертном одре оно ему не изменило.

— Его друг Игорь Авдиев, в «Петушках» он Черноусый, вспоминает, как Венедикт в палате онкоцентра на Каширке встретил его однажды словами: «А вот жалко, что ты опоздал на полчасика, тут у меня была куча девок, приходила и Ахмадулина, и со всей Москвы сбежались девки, и все такие хорошенькие, такие миленькие, все считали своим долгом повисеть на моей раковой шейке…»

Да, он любил пошутить, особенно над собой. Остались в памяти многие фразы. Вена говорил: «Я пью помногу, но часто!», «Нельзя доверять мнению человека, который не успел похмелиться». И еще: «Климат в России суров, но справедлив». Или: «Я дошел до такой степени, что у меня часы пошли в обратную сторону!» А о теще Клавдии Андреевне очень метко сказал: «Ее ударили пыльным мешком инкассатора!»

— Венедикт Васильевич был немного похож на популярного тогда певца Дина Рида, только без слащавости.

— Мы-то все посредственные, а Веночка интересный был. Высокого роста, стройный, глаза голубые, волосы роскошные, темно-русые, такие густые — расческу сломаешь. Всегда ходил без шапки. С ним идешь рядом — на него оборачиваются.

— Но женщины любили его не только за красивую внешность.

— У него было обаяние, он мог говорить на любую тему. В отношениях с женщинами Венедикт скорее поддавался. Это мое личное впечатление. Женщины сами проявляли инициативу. Чтобы он сам кого-то добивался — не помню такого.

— «Я не знал, что есть на свете такая боль, и скрючился от муки. Густая красная буква «Ю» распласталась у меня в глазах, задрожала, и с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду». На этой пронзительной ноте кончается поэма «Москва — Петушки». Буква «Ю» — это любовь всей жизни Венедикта Ерофеева Юлия Рунова?

— Да. Юлия так свои письма подписывала. Она мне сама говорила. Когда Венедикт учился во Владимире, у них завязался роман. Но он тут же женился на Валентине, а Юля быстро вышла замуж. Развелась. Похоже, она была любовью всей его жизни.

С Юлией ничего хорошего бы не было. Они с Венедиктом совершенно несовместимые люди. Она — умница. Хотела, чтобы он получил высшее образование, научную степень, ведь она знала его способности. А ему нужны были свобода и полная независимость.

Они бы не смогли быть вместе.

Первая жена Валентина с сыном Венедиктом Венедиктовичем.

— Я читала, что Юлия поставила ультиматум: «или я, или пить». И Венедикт сделал выбор в пользу «кориандровой». Когда у него начались проблемы с алкоголем?

— Проблемы с алкоголем начались в Москве. Раньше Вена был пай-мальчик. Он не курил, не выпивал, пока не стал студентом МГУ. Там училось много детей известных людей. Эту тему любят эксплуатировать журналисты. Фотографии, где брат без бутылки, не увидишь. Но я не помню, чтобы он в пьяном виде неприлично себя вел.

— А почему у него не сложилось с первой женой Валентиной?

— Он говорил, что Валя виновата, якобы у нее кто-то появился. А мне кажется, он не был расположен к обычной семейной жизни, чтобы каждый день приходить домой. Но сына он очень любил. Даже купил дефицитный по тем временам фотоаппарат, чтобы фотографировать ребенка.

— Но со второй женой, Галиной, они прожили очень долго.

— К Гале он был, мне кажется, равнодушен, но, наверное, какие-то теплые чувства все же испытывал. Она хотела родить ребенка, но не получилось. У Гали была плохая наследственность, и в своих бедах она винила мать. Когда та была беременна, она жила на Украине, а там были проблемы с водой, и она все время пила пиво.

Галя была очень заботливая. Она Вене обеспечила кров, документы, московскую прописку. У него и паспорт был утерян, и военный билет. Сколько у него было друзей, сколько женщин его окружало, но никто, кроме Гали, не смог ему помочь. Ни один человек не сделал для Вены столько, как она.

И за это мы всегда будем ей благодарны.

— Как Галина пережила смерть мужа?

— Она была очень возбужденная. Когда его похоронили и положили цветы, она вдруг сказала: «Ну а теперь поедемте — шлепнем». Такое выражение отвратительное. И не к месту. Но ей можно все простить. Она человек больной.

— Она покончила с собой не из-за того, что тосковала по Венедикту Васильевичу?

— Нет, хотя в газетах написали, что вдова не смогла перенести смерть мужа. Причина была совсем другая. Болезнь. Помню, как Галя валютой обклеивала стены. Был момент, когда они с Веной были при деньгах. Ее мама, Клавдия Андреевна, Галю ограничивала, она старалась финансами ведать, чтобы немножко удержать дочь от излишних трат. У нее всякие фантазии были.

Например, дачу строить в Абрамцеве на чужой территории. Участок принадлежал академику Борису Делоне. Венедикт гордился этим знакомством и восхищался, что Борис Николаевич весной на такси приезжал в Абрамцево полюбоваться красотой цветущих ландышей. Галя много вбухала денег в строительство, и мебель была куплена, но дальше фундамента дело не продвинулось.

— Друг Венедикта, Марк Фрейдкин, рассказывает в своих воспоминаниях, как однажды застал Галю в жутком состоянии. Она несла бред про приближающуюся комету Галлея, что, мол, закончила все вычисления и теперь совершенно точно знает: 21 мая (в день ее рождения) в 13.

45 небо станет цвета «бормотухи», на нем появится огромный телевизионный экран — и диктор программы «Время» объявит, что начинается конец света. А потом торжественно заявила, что ей нужно зарезать спящего Ерофеева, а потом выброситься с балкона.

И это намерение она выполнила через три года после смерти Венедикта от рака горла.

— Она выбросилась с 13-го этажа. Это случилось потому, что просто вовремя никто не откликнулся. Она ко мне приехала буквально накануне поздно вечером. Где-то на газоне рвала цветы — розы. Руки поранила, я ее полечила. Она у меня на диване устроилась, я не могла уснуть, и она, видимо, не спала.

Утром Галя хотела выйти на балкон, но дверь не открывалась. И слава богу. Когда она уехала, я сразу позвонила ее маме: «Клавдия Андреевна, с Галей что-то не так. Ее надо положить в больницу». А она мне заявила, что у нее нет денег. Недели было бы достаточно, чтобы Галя восстановилась, пришла в себя.

Еще Галя позвонила своей подруге Жанне Герасимовой, она играла в Театре Станиславского: «Приезжай, я плохо себя чувствую». Она хотела, чтобы кто-то был рядом. А Жанна ответила, что она после спектакля, устала и не может приехать. На другой день Галю нашли под окнами. Она, бедняжечка, ведь еще была жива.

Видимо, деревья смягчили удар.

— В конце жизни у Венедикта был яркий роман. Московская красавица Наталья Шмелькова стала последней любовью Венички.

— Наташа с ним познакомилась уже после операции. У него пропал голос. Итальянцы подарили Вене аппарат, чтобы он мог говорить. Наталья скрасила его последние дни. Тормошила его, водила по выставкам, не давала лежать. Галя, конечно, ревновала. У Наташки было явное преимущество — ее красота.

Женщины его боготворили. Последняя любовь Наталья Шмелькова (слева) и последняя жена Галина.

— А Юлия Рунова навещала?

— Юля тоже в больницу к Вене ездила. После первой операции пригласила к нему логопеда. Брат очень страдал, что не может говорить. Мне признавался, что болтает во сне. Если после первой операции он говорил очень тихо, но все равно можно было понять, то после второй — уже все.

И Галина, и Наталья ревновали Венедикта к Юлии. Они встречали ее в штыки, и она даже перестала приезжать, за что была осуждаема. Какая может быть ревность, если человек умирает?

— Венедикт Ерофеев и Владимир Высоцкий были ровесниками, оба с тридцать восьмого. Как странно, что они не пересеклись. Мне кажется, они бы стали друзьями. Много общего.

— Они не были знакомы. Есть фотография: Венедикт лежит на диване, а рядом пластинка Высоцкого. Галя рассказывала эпизод, как они были у кого-то за городом.

Приехали поздно вечером, проходили через комнату, а там кто-то на полу спал, они чуть ли не перешагнули через него. Утром встали: этого человека нет, им сказали, что это был Высоцкий. Но Галя имела склонность к фантазиям.

А ее мама в одном интервью рассказала, что Иосиф Бродский был у них в гостях и она бегала в магазин за водкой. Никогда этого не было, хотя Венедикт его ценил.

— Сегодня все права на издание произведений Венедикта Ерофеева принадлежат жене его сына. У него, как и у отца, нет деловой хватки?

— Он мне как-то сказал: «Тетя Нина, я — человек пропащий…» Как хорошо, что его жена все взяла в свои руки, сумела забрать черновики, записные книжки у Вениной тещи Клавдии Андреевны, которая всем завладела после смерти дочери. Как раз Венедикта издавали за рубежом, деньги были большие, и она ими распоряжалась. Купила своему внуку дачу, машину.

Читайте также:  Анна легчилова - биография знаменитости, личная жизнь, дети

— Но был же Венедикт Венедиктович — сын, законный наследник! Как же так получилось?

— Я говорила своему племяннику: «Заяви о своих правах! Полгода в твоем распоряжении!» А он отвечал: «Я не буду». Вроде Венедикт взял слово с Гали, когда умирал, чтобы она не оставила своей заботой маленького Венедикта.

— Мне кажется, ваш брат, как человек творческого склада, был не очень приспособлен к жизни.

— Вспоминается такая история. Когда Галя в больнице лежала, ее брат скончался в ее отсутствие.

Мне Венедикт звонит на работу: «Нина, приезжай! Галин брат умер, а я один!» Приезжаю: Вене не по себе, он абсолютно потерянный. В доме мертвый человек. Я позвонила его теще Клавдии Андреевне.

Она приехала и мне говорит: «Нин, пойди закрой ему глаза!» — «Почему вы мне поручаете? — я была потрясена. — Это же ваш сын».

— Много людей пришло проститься с автором поэмы «Москва — Петушки»?

— Было очень много народу. Отпевали Венедикта в православной церкви. Пришли Галина Старовойтова, Юрий Любимов, Владимир Максимов, редактор журнала «Континент».

Белла Ахмадулина так хорошо сказала о Вене, что он был человеком необыкновенно опрятным в отношениях с людьми. С Беллой у них были нежные отношения.

Я читала его дневники, где он описывает, как был в Переделкине, и они с Беллой ходили гулять. Так много теплых слов в ее адрес.

Венедикта предлагали похоронить на Ваганьковском кладбище, даже объявление в газетах было, но Гале не понравилось место — на отшибе, вплотную к забору. Похоронили на Кунцевском.

— Нина Васильевна, а вы не удивились, когда Венедикт принял католичество? Он, к слову, в детстве не был крещен?

— Нет, на Севере, где мы жили, церквей не было. Тогда только стали осваивать Мурманскую область. Да и время было атеистическое. То, что Венедикт стал католиком, меня не удивило. Это, несомненно, влияние его друга Владимира Муравьева. А от моего брата всего можно было ожидать.

Источник: https://www.mk.ru/culture/interview/2013/10/22/934562-kokteyl-erofeeva.html

Венедикт Ерофеев-младший: «Надеюсь, вы без водки?»

Говорили, что Ерофеева-младшего, чей телефон уже много дней не отвечает, можно отыскать в Петушках. Но там его не оказалось. Не нашел я его и за Петушками, где, как писал Веничка, «сливаются небо и земля, и волчица воет на звезды» — в деревне Караваево.

Пришлось бросить машину и отправиться, куда указали знающие люди — на хутор. Пешком. Через четыре километра по непролазной грязи действительно показалось несколько домов, на меня набросились собаки.

Вдалеке заметил фигуру высокого седоволосого человека, который выгуливал этих псин — оказалось, каких-то редких терьеров. Это и был Венедикт Венедиктович Ерофеев.

Ерофеев: Как только начинают наезжать журналисты с водярой, я понимаю, что наступил октябрь и скоро день рождения отца. Время трехнедельного запоя! Надеюсь, вы-то хоть без водки? 
культура: К сожалению. Все раздал, чтобы Вас найти.
Ерофеев: Слава тебе, Господи. Я живу в соседней деревне. Это в километре отсюда. Идемте.  

культура: Не одиноко в такой глуши? 
Ерофеев: Наоборот, очень хорошо и спокойно. Жена с детьми в Петушках, школа началась. Летом они тоже любят бывать здесь. Мы несколько лет с женой жили в Москве — там мне очень не нравилось, я не люблю суету.

культура: Но Ваша жена, насколько мне известно, москвичка? 
Ерофеев: Теперь уже нет. В 1997 году она приехала сюда с мужем спасаться от кризиса. С предыдущим мужем. Они купили свиней, коров и прочую живность. Однако с хозяйством не справлялись и наняли меня  работником. К этому времени совхоз наш развалился.

Все пили. Я тоже не просыхал. Но когда стал работать у Галины Анатольевны, взялся за ум. У нас завязались отношения. Ее муж, видя такое дело, собрался и уехал. Не столько из-за наших отношений, сколько из-за нелегкой работы на ферме. Но Галина в отличие от него — сильная женщина, и мне проявлять слабость при ней было стыдно.

 

Тем временем мы подошли к летнему дому Ерофеевых. Просторная комната. Посередине огромный стол, вокруг стулья, у стены диван. На стенах — иконы и портрет красивой женщины. 

Ерофеев: Это дочь нарисовала маму. У нас еще сын. Они двойняшки. После того как Галина родила, моя жизнь озарилась и приобрела смысл… 

культура: Чем сегодня зарабатываете на хлеб насущный? Фермы, как я вижу, уже нет.

На этих словах в дом вбежала собака с какой-то умопомрачительной родословной, весело обтерла лапы о мои джинсы и расположилась на белой подушке, лежащей на диване. 

Ерофеев: Собак развожу. Но это, скорее, для души. Вообще, мы живем на гонорары, которые поступают от трудов отца. Ведь Ерофеев — по-прежнему востребованный писатель. Также нам приходят авторские и от театральных постановок. Это Галина узаконила мои права на наследие Ерофеева. Сам бы я ни за что с этим не справился.

Кто только ни издавал «Москву — Петушки»! Авторские права принадлежали Клавдии Грабовой, теще отца — матери второй жены. Она разрешала издавать всем без разбору, лишь бы ей что-то платили, хоть 200 долларов за тираж. Галина пришла к ней, поговорила. И Клавдия Андреевна передала ей все права.

Жена умеет находить общий язык с людьми. 

культура: Что случилось со второй женой Ерофеева после его смерти?
Ерофеев: У Галины Носовой были серьезные проблемы с психикой. Ее брак с отцом был фиктивным. Отцу нужно было легализоваться — прописаться, сделать себе паспорт, военный билет.

Надо отдать должное Галине Павловне — она сделала ему документы. Но Ерофеев ей сразу заявил, что у них не будет супружеских отношений. Она еще при жизни отца несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством, но он ее останавливал. Конечно, жизнь с моим отцом усугубила болезнь.

Через три года после его смерти она бросилась с балкона. За двенадцать дней до самоубийства я был у нее. Все стены были исписаны формулами, она математик. Записные книжки Ерофеева были разбросаны по полу, и по ним бегали коты, которых она притащила с улицы.

Галина Павловна высчитала, что ей нужно умереть именно в тот день и в никакой другой. Тогда она якобы успевала заново родиться на хвосте какой-то кометы.

культура: Сегодня все записные книжки Ерофеева находятся у вас?
Ерофеев:

Источник: http://portal-kultura.ru/articles/best/11548-venedikt-erofeev-mladshiy-nadeyus-vy-bez-vodki-/?CODE=11548-venedikt-erofeev-mladshiy-nadeyus-vy-bez-vodki-&print=Y

10 фактов о Венедикте Ерофееве (из первой биографии писателя)

Анатолий Морковкин / ТАСС

Биографией Венедикта Ерофеева — фундированной или игривой, — стоило заняться лет тридцать назад, когда поэма «Москва — Петушки» окончательно ушла в народ, и автор — живой, но уже с голосообразующим аппаратом, — мог ответить на любые вопросы. Но задавали их почему-то не большие русские режиссеры и литературоведы, а польский кинематографист Павел Павликовский, который тогда еще не был автором из каннской обоймы.

Это ни в коем случае не претензия к Олегу Лекманову, Михаилу Свердлову и Илье Симановскому, написавшим к 80-летию классика его деликатную и проницательную биографию.

Не скупясь на развернутые цитаты из воспоминаний о Ерофееве (и из взятых специально по этому случаю интервью), исследователи не сталкивают, а скорее, сополагают противоположные точки зрения — метод, известный по их предыдущим («Осип Мандельштам», «Сергей Есенин», жизнеописание Николая Олейникова) работам.

Получается текучий портрет героя и его слабостей: с одной стороны, вполне безоценочный, с другой, лишенный заочного пиетета перед гением.

Оригинальный фокус состоит в том, что биографические главы в «Постороннем» чередуются с филологическими: в них авторы выясняют, насколько Венедикт похож на Веничку и как устроена поэма «Москва — Петушки», которая при чтении кажется такой непринужденной — несмотря на многочисленные отсылки ко всему корпусу мировой литературы и глубоко религиозное, по сути, содержание.

Но важнейшее, пожалуй, открытие — все-таки не секреты «Петушков», а их создатель, который влегкую мог сделать академическую карьеру, но предпочел полчетвертинки на завтрак и укладывать кабель по всей стране.

Выясняется, что жизненный проект Ерофеева — это ровно то, что антрополог Алексей Юрчак назвал «вненаходимостью»: осмысленное выпадение человека из регламентированной государством сферы.

Постоянно выскальзывать, кутаться в складках империи Ерофееву помогала бутылка, принципиальная как будто безбытность и литература — главная его страсть, не утоленная сочинением поэмы про знаменитый теперь во всем мире маршрут.

Этим, пожалуй, и объясняются масштабы поклонения: Ерофеев будоражит и как художник (действительно беспримерный), и как тип публичного поведения.

«Святой пьяница», «философ в тапочках», «эрудит на завалинке» — все эти расхожие (и, что уж там, пошловатые) формулы не исчерпывают рискованный способ существования, который в свое время опробовал Ерофеев.

Скорее уж «беззаконная комета», не разгаданная до конца энигма, человек, так и не проговорившийся о самом сокровенном. Словом, точно такой же, как Пушкин, Гоголь, Толстой и другие наши великие.

10 фактов о Венедикте Ерофееве и поэме «Москва — Петушки»

Василия Васильевича Ерофеева арестовали в июле 1945 года — за то, что, будучи начальником железнодорожной станции в Хибинах, «систематически занимался контрреволюционной агитацией среди подчиненных ему работников» и «высказывал пораженческие настроения Советского Союза в войне с фашистской Германией»; приговор — пять лет лагерей.

В марте 1947 года такой же срок получил старший брат Ерофеева Юрий: его обвинили в краже хлеба. На фоне этих событий мать будущего писателя Анна Андреевна уехала к родным в Москву, и Венедикт вместе с братом Борисом оказались в детдоме в Кировске.

«Сплошное мордобитие и культ физической силы» — так Ерофеев будет вспоминать проведенные там шесть лет.

Все потому, что лекциям и семинарам он предпочитал чтение в кровати и алкоголь (Ерофеев начал пить на первом курсе филфака МГУ). Во всех местах он со временем становился неформальным лидером или, по крайней мере, достопримечательностью, — чем еще больше раззадоривал советское начальство.

Великий знаток Серебряного века, Ерофеев не то отредактировал, не то лично сочинил несколько наивно-шутливых стихотворений от лица своих соседей по общежитию «Ремстройтреста». Вот как выглядит эпиграмма на самого писателя, подписанная Ряховским и Волковичем:

Ты, в дни безденежья глотающий цистернами,

В дни ликования — мрачней свиньи,

Перед расстрелом справишься, наверное,

В каком году родился де Виньи!

Согласно ерофеевской датировке, над книгой он работал с января по март 1970 года. Однако, есть все основания думать, что поэма была начата еще в 1968-м (об этом пишет поэт Ольга Седакова, близко знавшая Ерофеева), а закончена не позже 1969-го. Кстати, первые читатели восприняли «Петушки» как личный дневник автора — настолько узнаваемыми им казались персонажи и ситуации.

Автор «Калины красной» остался в восторге, а знаменитый литературовед, сравнивший книгу с «Мертвыми душами», был все же недоволен финалом (в котором Веничку, напомним, убивают).

Его любимые композиторы — Шостакович, Сибелиус и Малер. Ерофеев также прекрасно разбирался и в советских шлягерах, и в народных песнях. Все это сильно повлияло на стиль его прозы — отчетливо музыкальной.

Одни утверждают, что Ерофеев только готовился писать эту книгу, другие припоминают, что он читал им отдельные куски.

Авторы биографии предполагают, что сколь-нибудь законченного текста «Шостаковича» никогда не существовало, — но как теперь перестать фантазировать про Джулиана Барнса, который читает Ерофеева, пока сочиняет «Шум времени» (роман 2016 года, тоже посвященный великому русскому композитору. — Esquire).

И вообще ценил труды структуралистов. А когда один из приятелей сказал было про Лотмана что-то непочтительное, Ерофеев быстро его осек: «Молчи! В одном его усе больше ума и печали, чем во всем, что ты сказал и подумал за всю твою жизнь».

Все из-за регулярных возлияний, которые он от года к году переносил все труднее; случались даже приступы белой горячки. А однажды Ерофеев лежал на кровати, где умер отец Юрия Гагарина Алексей. На вопрос писателя, отчего это произошло, доктор с ликованием ответил: «Да от того же самого!»

Друг Ерофеева Владимир Муравьев писал: «Когда Ерофеев прочел кусок лимоновской прозы, он сказал: «Это нельзя читать: мне блевать нельзя»».

Автор «Петушков» вообще был достаточно крут по отношению ко многим современным писателям: активно не любил Виктора Ерофеева, Фазиля Искандера, деревенщиков, а также признавался, что не смог дочитать булгаковского «Мастера и Маргариту» и «Между собакой и волком» Саши Соколова — при том что хорошо относился к нему как человеку.

Источник: https://esquire.ru/letters/66352-10-faktov-o-venedikte-erofeeve-iz-pervoy-biografii-pisatelya/

Алкогений: Венедикт Ерофеев

Ерофеев опроверг тезис о запойной деградации, всю жизнь сохраняя завидный интеллект. Кстати, сегодня ему бы исполнилось 80 лет.

алкогений литература биография писатель

Мучения в его пьянстве больше, чем удовольствия.

Автор второй после «Мертвых душ» русской поэмы в прозе Веничка Ерофеев может считаться безупречным денди эпохи застоя. Стильный острослов шагал по просторам необъятной родины как хозяин. Несмотря на суровый уголовный кодекс, не заморачивался такими вещами, как постоянная прописка или воинский учет.

Головные боли диссидентов-правозащитников не досаждали ему; голова этого голубоглазого брюнета, на раз разбивавшего женские сердца, страдала разве что от мучительных похмельных болей.

Алкогольный дурман окутывал его персону с самых ранних лет. В 1946-м отец восьмилетнего Венедикта был арестован за «антисоветскую пропаганду», и Веню определили в детский дом города Кировска.

Несмотря на молодость, шпанистые друзья быстро научили мальчика плохому (а писать, если верить его матери, он начал уже с пяти лет). Назвать Ерофеева ребенком-алкоголиком было бы чересчур, но, как закладывать за воротник, парень знал не понаслышке.

После возвращения отца и поселения семьи в железнодорожном бараке круг общения Венички мало изменился.

Пил Веничка по-черному, самозабвенно. Все изощренные рецепты, приведенные в поэме «Москва — Петушки», не досужий вымысел, а опробованные на собственном опыте экспериментальные находки.

Он сделал пьянство нормой жизни и опроверг тезис о неизбежности запойной деградации, всю жизнь сохраняя завидный интеллект.

То, что он изрекал, слушали с любопытством, даже когда страдавший раком горла писатель скрежетал через ларингофон.

Пьянство было для Ерофеева культом, которому официально не признанный, но при этом всеми любимый алкоголик Веничка служил до своего последнего дня и который и свел его в могилу.

1955 Ерофеев поступает на филфак МГУ. Спустя полтора года общажного пьянства его отчисляют с курса — за неуспеваемость.

1957—1959 Веничка демонстрирует чудеса мультипрофессионализма, трудясь грузчиком продмага, каменщиком на строительстве, кочегаром, дежурным отделения милиции (!) и т.д. Начинает заливать в себя все, что горит. При таком темпе труда и отдыха ему не до письма.

1960—1965 Поступает на филфак сразу двух пединститутов — во Владимире и Коломне. Изгнан из обоих «за моральное разложение студенчества». Сочиняет повесть «Благая весть». Пьет «качественнее» — не травится самопалом.

Читайте также:  Виктор перевалов - биография знаменитости, личная жизнь, дети

1966 После рождения сына Ерофеев разводится с женой. Пьет горькую, делая перерывы на дни посещений ребенка в деревне Мышлино.

1970 Год создания поэмы «Москва — Петушки» совпадает с пиком бродяжничества и служения Бахусу.

1974 Текст романа ходит в самиздате. Венедикт отчасти социализируется, вступив в брак с Галиной Носовой, встав на воинский учет и приобретя «определенное место жительства». Пьет все — красненькое, беленькую, портвешок, одеколон. Ничего не пишет.

1990 Пишет пьесу «Вальпургиева ночь, или Шаги командора», герои которой, пациенты психушки, совершают массовое самоубийство, упиваясь метиловым спиртом. В мае уже признанный гением Ерофеев, заставший пуб­ликацию «Петушков», умирает — не от цирроза печени, а от рака горла.

Вот так поступал и Иоганн фон Гете, старый дурак. Думаете, ему не хотелось выпить? Конечно, хотелось. Так он, чтобы самому не скопытиться, заставлял пить всех персонажей.Ну, и Гоголь. Он всегда, когда бывал у Панаевых, просил ставить ему розовый бокал..

.» — «А что пил?» — «Ну, что можно пить из розового бокала? Ну, конечно, водку…»Модест Мусоргский, весь томный, весь небритый, пригнувшись на лавочке, потеет и пишет ноты.

Модест похмелиться хочет — что ему ноты!алкогений литература биография писатель

Источник: https://www.MaximOnline.ru/guide/maximir/_article/alcogenius-erofeev/

Венедикт Ерофеев

Венедикт Ерофеев родился в посёлке Нива-2 (пригород Кандалакши). Отец — начальник железнодорожной станции, репрессированный и отбывавший лагерный срок в 1939—1954. После окончания курсов путейцев Мурманской железной дороги Василий Васильевич Ерофеев был назначен дежурным по станции Пояконда.

Детство Веничка провел по большей части в детском доме в Кировске (Кольский полуостров).

Окончил школу с золотой медалью. В середине 1950-х — начале 1960-х учился сначала на филологическом факультете МГУ, потом в Орехово-Зуевском, Коломенском и Владимирском педагогических институтах, но отовсюду был отчислен.

С 1958 по 1975 жил без прописки, работал магазинным грузчиком в Коломне, подсобником каменщика и приёмщиком винной посуды в Москве, истопником-кочегаром во Владимире, дежурным отделения милиции в Орехово-Зуеве, бурильщиком в геологической партии (Украина), библиотекарем (Брянск), монтажником кабельных линий связи в различных городах СССР (это нашло отражение в сюжете поэмы «Москва — Петушки»), лаборантом паразитологической экспедиции в Узбекистане, лаборантом ВНИИДиС «по борьбе с окрылённым кровососущим гнусом» в Таджикистане и т. п. В 1974 женитьба дала ему возможность прописаться в Москве.

Смолоду Венедикт отличался незаурядной эрудицией и любовью к литературному слову. Ещё в 17-летнем возрасте во Владимире написал «Записки психопата» (долгое время считались утерянными, впервые опубликованы в 1995 г.). В 1970 году Ерофеев закончил поэму в прозе «Москва — Петушки». Она была опубликована в израильском альманахе «Ами» в 1973 году.

В СССР поэма впервые была напечатана в декабре 1988 — марте 1989 гг. в журнале «Трезвость и культура» (№ 12 за 1988 г., № 1-3 за 1989 г., все матерные слова в публикации были заменены отточиями); в нецензурированном виде впервые вышла в альманахе «Весть» в 1989 году.

В этом и других своих произведениях он тяготеет к традициям сюрреализма и литературной буффонады.

Помимо «Записок психопата» и «Москвы — Петушков» Ерофеев написал пьесу «Вальпургиева ночь, или шаги командора», эссе «Василий Розанов глазами эксцентрика» и неподдающуюся жанровой классификации «Благую Весть», а также подборку цитат из Ленина «Моя маленькая Лениниана». Пьеса «Диссиденты, или Фанни Каплан» осталась неоконченной. После смерти писателя были частично изданы его записные книжки. В 1992 году журнал «Театр» опубликовал письма Ерофеева к сестре Тамаре Гущиной.

По словам Ерофеева, в 1972 году он написал роман «Шостакович», который у него украли в электричке, вместе с авоськой, где лежали две бутылки бормотухи. В 1994 году Владислав Лён объявил, что рукопись всё это время лежала у него и он вскоре её опубликует.

Однако опубликован был лишь небольшой фрагмент якобы написанного Ерофеевым романа. Большинство критиков считает этот фрагмент фальшивкой. (По мнению Владимира Муравьёва, сама история с романом была вымышлена Ерофеевым, который был большим любителем мистификаций.

)

В 1985 году Венедикт Ерофеев принял крещение в Католической церкви, в единственном в то время в Москве действующем католическом храме св. Людовика Французского. Крёстным отцом был друг Ерофеева, филолог Владимир Муравьёв.

В последние годы жизни Ерофеев страдал неизлечимой болезнью — раком горла. Писатель скончался в Москве 11 мая 1990 года. Похоронен на Кунцевском кладбище. В Москве на площади Борьбы ему поставлен памятник, во Владимире на здании пединститута в честь Ерофеева установлена мемориальная доска. В Кировске в центральной городской библиотеке создан музей, посвящённый ему.

Книги Ерофеева переведены более чем на 30 языков. О нем снят документальный фильм Павла Павликовского «Москва — Петушки» (1989—1991).

Изучение творчества

Первое исследование, посвященное поэме «Москва — Петушки», появилось задолго до того, как она была опубликована в СССР. В 1981 году в сборнике научных статей Slavica Hierosolymitana появилась статья Бориса Гаспарова и Ирины Паперно под названием «Встань и иди». Исследование посвящено соотношению текста поэмы с Библией и творчеством Ф. М. Достоевского.

Самой крупной работой, посвященной Ерофееву и написанной за рубежом, является диссертация Светланы Гайсер-Шнитман «Венедикт Ерофеев. „Москва — Петушки“, или The Rest Is Silence».

В России основные исследования творчества Ерофеева были также связаны с изучением его центрального произведения — поэмы «Москва — Петушки».

Среди первых критических работ стоит отметить небольшую статью Андрея Зорина «Пригородный поезд дальнего следования» (Новый мир, 1989.

№ 5), где говорится о том, что появление «Москвы — Петушков» свидетельствует о «творческой свободе и непрерывности литературного процесса», несмотря ни на какие трудности.

«Москва — Петушки» традиционно вписывается исследователями в несколько контекстов, с помощью которых и анализируется поэма. В частности, «Москва — Петушки» воспринимается как пратекст русского постмодернизма и в контексте идеи М. М. Бахтина о карнавальности культуры. Активно изучаются связи лексического строя поэмы с Библией, советскими штампами, классической русской и мировой литературами.

Самый большой комментарий к поэме на сегодняшний день принадлежит Эдуарду Власову. Он был опубликован в приложении к «Москве — Петушкам» в 2000 году издательством «Вагриус».

В 1989—1990 годах BBC был снят фильм «From Moscow To Petushki-Bookmark», посвящённый писателю и поэме.

В фэнтезийном романе Олега Кудрина «Код от Венички» (2009, «Олимп-АСТрель»), написанном в постмодернистском духе, в «сакральных текстах» Венедикта Васильевича находится объяснение чуть ли не всем тайнам мироздания.

В 2005 году в альманахе «Живая Арктика» (№ 1, «Хибины-Москва-Петушки») опубликована «Хронология жизни и творчества Венедикта Васильевича Ерофеева». (Составитель Валерий Берлин).

Основные произведения

  • «Записки психопата»
  • «Москва — Петушки» (поэма в прозе, 1970; опубликована в 1988—1989)
  • «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» (трагедия, опубликована в Париже в 1985, на родине — в 1989)
  • «Василий Розанов глазами эксцентрика» (эссе, 1973, опубликовано в 1989)
  • «Моя маленькая лениниана» (коллаж, издан в Париже в 1988, в России в 1991)
  • «Бесполезное ископаемое» (книга составлена на основе записных книжек прозаика)

В 2005 году начато издание записных книжек писателя в трёх томах под редакцией В. Муравьёва и Венедикта Ерофеева-младшего, сына писателя (р. 1966).

Издания

  • Ерофеев В.В. Москва – Петушки. Поэма. — М.: Изд-во СП “Интербук”, 1990. — 128 с. Тираж 200 000 экз.
  • Ерофеев В.В. Записки психопата. — М.: Вагриус, 1956-1958 гг. 2000. — 444 с.
  • Ерофеев В.В. Москва – Петушки. С комментариями Э. Власова. — М.: Вагриус, 2002. — 575 с. Тираж 3000 экз. ISBN 5-264-00198-7
  • Ерофеев В.В. Мой очень жизненный путь / Подгот. авторских текстов В. Муравьева. — М.: Вагриус, 2008. — 624 с. Тираж 5000 экз. ISBN 978-5-9697-0512-8

Библиография

  1. Муравьёв В. «Высоких зрелищ зритель» // Ерофеев В. В. Записки психопата. — М.: Вагриус, 2000. — с.5—12.
  2. Безелянский Ю. Н. Страсти по Луне: Книга эссе, зарисовок и фантазий. — М.: Радуга, 1999. — 368 с.
  3. Венедикт Ерофеев, 26 октября 1938 года — 11 мая 1990 года // Театр. — 1991. — № 9. — С.

    74—122.

  4. Шмелькова Н. А. Последние дни Венедикта Ерофеева: Дневники. — М.: Вагриус, 2002. — 320 с.: фот.
  5. Домашняя беседа. — 1864.
  6. Зорин А. Пригородный поезд дальнего следования // Новый мир. — 1989. — № 5. — С. 256—258.
  7. Гаспаров Б., Паперно И. «Встань и иди» // Slavica Hierosolymitana.

    — 1981. — Vol. V—VI — С. 387—400.

  8. Бавин С. «Самовозрастающий Логос» (Венедикт Ерофеев): Библиогр. очерк. — М., 1995. — 45 с.
  9. Фрейдкин М. О Венедикте Ерофееве// Фрейдкин М. Каша из топора. М.: Время, 2009. — С. 294—318.
  10. Шмелькова Н. Во чреве мачехи, или Жизнь — диктатура красного. — СПб.

    : Лимбус Пресс, 1999. — 304 с.

  11. Благовещенский Н. По ту сторону Москвы — к Петушкам: Исследование поэмы В. Ерофеева «Москва — Петушки», ее героя и автора с точки зрения различных глубинно-психологических подходов // Russian Imago 2001: Исследования по психоанализу культуры. — СПб.: Алетейя, 2002. — С. 428—454.

Память

Венедикту Ерофееву посвящена «История статира» (2007) композитора Виктора Копытько (сцена для ансамбля солистов и женского хора. Тексты из Священного Писания и белорусского фольклора. Посвящение: «В честь Венедикта Ерофеева»).

Источник: http://people-archive.ru/character/venedikt-erofeev

Выходит первая биография Венедикта Ерофеева. Почитайте ее

В Редакции Елены Шубиной к 80-летнему юбилею Венедикта Ерофеева выходит книга Олега Лекманова, Михаила Свердлова и Ильи Симановского «Венедикт Ерофеев: посторонний» — первая биография автора поэмы «Москва — Петушки». «Афиша Daily» публикует фрагмент книги

«Я работал тогда на кабельных работах, и именно по моей вине вся Россия покрылась телефонными кабелями.

И связал Вильнюс с Витебском, а Полоцк с Москвой, но это не минуло литературу, поскольку ей всегда необходим новый язык, со старым языком ничего не будет, а на кабельных работах я получил отличную фольклорную практику», — рассказывал Ерофеев В. ЛомазовуЛомазов В. Нечто вроде беседы с Венедиктом Ерофеевым // Театр. 1989.

№ 4. С. 34.. Нахождение Ерофеевым «нового языка» («собственной манеры письма») трудно не назвать чудом: пусть сверходаренный, но все же дилетант стремительно преобразился в одного из лучших прозаиков современной ему России. «До «Петушков» я знал: замечательный друг, умный, прелестный, но не писатель.

А как прочел «Петушки», тут понял — писатель», — признавался Владимир МуравьевЕрофеев В. Мой очень жизненный путь. М., 2003. С. 577.. «“Москва — Петушки» поразили изяществом стиля и неожиданными, очень остроумными поворотами мысли, — рассказывает Борис Успенский.

— Этим поэма напомнила мне «Сентиментальное путешествие» Стерна«Духовных учителей у меня не было, а литературные — Стерн, Рабле. А Гоголь — он везде, куда ни сунься», — говорил Ерофеев В. Ломазову (Ломазов В. Нечто вроде беседы с Венедиктом Ерофеевым // Театр. 1989. № 4. С. 34).».

Что́ тут сыграло главную роль? Многолетние поиски стиля, отразившиеся в прежних сочинениях Ерофеева, а также в его письмах и записных книжках? Ерофеевское постоянное, но выборочное чтение («У него был очень сильный избирательный импульс, массу простых вещей он не читал Он, как собака, искал «свое», — вспоминалЕрофеев В. Мой очень жизненный путь. М., 2003. С. 577. тот же Муравьев)? Случайное и счастливое попадание в нужный тон? Ответа мы не знаем и теперь уже, наверное, никогда не узнаем. Сам автор в интервью 1988 года подчеркивал, что поэма писалась им не как программная и эпохальная вещь, а как забавная безделка для друзей, густо насыщенная сугубо домашними шутками и намеками. «Это был 1969 год. Ребята, которые накануне были изгнаны из Владимирского педагогического института за чтение запретных стихов, допустим, Марины Ивановны Цветаевой, ну, и так далее, они меня попросили написать что-нибудь такое, что бы их, ну, немного распотешило, и я им обещал, — привычно смешивая коктейль из разновременных обстоятельств, рассказывал Ерофеев. — Я рассчитывал всего на круг, ну, примерно двенадцать, ну, двадцать людей, но я не предполагал, что это будет переведено на двенадцать — двадцать языков».

Редкое видео Ерофеева, в котором он, например, читает отрывки из своей поэмы

«Я  очень долго не могла воспринять это как художественное произведение, я читала как дневник, где все имена знакомые», — вспоминалаЕрофеев В. Мой очень жизненный путь. М., 2003. С. 544. Лидия Любчикова, входившая в число тех «двенадцати — двадцати людей», для которых была написана поэма.

«Он  читал нам «Москва — Петушки», но мы не знали, что это книга, думали, что это просто его своеобразный личный дневник», рассказывает и Вячеслав Улитин. «Когда первый раз, еще в рукописи, я читала «Москва — Петушки», приняла их просто за дневник Венедикта», — вторит им Ольга Седакова, незадолго до этого познакомившаяся с Ерофеевым через Бориса Сорокина.

Знакомство состоялось на том самом праздновании тридцатилетия Венедикта, которое описывается в поэме: «…Пришел ко мне Боря с какой-то полоумной поэтессою, пришли Вадя с Лидой, Ледик с Володей. И принесли мне — что принесли? — две бутылки столичной и две банки фаршированных томатов».

«Через много лет я его спросила: почему ты меня назвал «полоумной»? — а он сказал: «Я ошибся наполовину», — рассказывает Ольга Седакова. В другом интервью она сообщает, что при знакомстве с Венедиктом «каждому новичку нужно было пройти экзамен. В моем случае это было требование прочитать Горация на латыни и узнать дирижера, который на пластинке дирижировал симфонией Малера.

Не то что я так уж разбиралась в дирижерах и знала всего Малера — просто точно такая пластинка была у меня. Так что я узнала, и меня приняли». И она же так передает свое первое впечатление от автора поэмы: «Меня (а мне было 19 лет, когда мы познакомились) его свобода от мира (не только от советского) ошеломила. Я думала, что такого не бывает».

«Не Толстой, не Платон, не Флоренский, — вспоминаетДар и крест. Памяти Натальи Трауберг / Сост. Е. Рабинович, М. Чепайтите. СПб., 2010. С. 77. Седакова, — Веничка в это время был для меня Учителем Жизни, и его лозунг «все должно идти медленно и неправильно» или, иначе говоря, «мы будем гибнуть откровенно» я считала единственно честной программой на будущее в окружающих нас обстоятельствах.

Будем плевать снизу на общественную лестницу, на каждую ее ступеньку — отдельно. И ничего нам вашего не надо. Мой учитель фортепиано Владимир Иванович с печалью наблюдал за происходящим. И однажды, когда я пришла на занятие в слишком очевидном подпитии, сказал: «Как мне хотелось бы, чтобы рядом с вами оказался взрослый человек!»

О том, как возник знаменитый жанровый подзаголовок «Москвы — Петушков» Ерофеев в 1988 году сообщил вот что: «Меня попросили назвать это. Ну, хоть как-нибудь. Опять же, знакомая — ведь не может быть, чтобы сочинение не имело бы никакого жанра. Ну, я пожал плечами, и первое, что мне взбрело в голову, было — «поэма». И я сказал: «Если вы хотите, то пусть будет поэма».

Они сказали: «Нам один хрен, пусть будет поэма или повесть», но я тогда подумал: поэма». Про конкретные обстоятельства создания «Петушков» Венедикт тоже рассказывал безо всякого пафоса. «…Зимой 1970-го, когда мы мерзли в вагончике« общежитии-вагончике с системой трехъярусных нар» уточняет Ерофеев в письме Светлане Гайсер-Шнитман (Гайсер-Шнитман С.

Венедикт Ерофеев «Москва — Петушки», или «The Rest Is Silence». Bern; Frankfurt am Main; New York; Paris, 1989. С. 20)., у меня появилась мысль о поездке в Петушки, потому что ездить туда было запрещено начальством, а мне страсть как хотелось уехать. Вот я… «Москва — Петушки» так начал» (из интервью Л. ПрудовскомуЕрофеев В. Мой очень жизненный путь. М., 2003. С. 498–499.).

Нине Черкес-Гжелоньской Ерофеев поведалДокументальный фильм «Моя Москва», режиссер Ежи Залевски, съемка 1989 года. Из домашнего архива Нины Черкес-Гжелоньской. о возникновении замысла «Москвы — Петушков» так: «Первым толчком было, что я ехал как-то зимой, рано утром из Москвы в Петушки и стоял в тамбуре. Разумеется, ехал без билета.

Ведь я до сих пор не покупаю билет, хотя мне уже пошел шестой десяток. И вот я стоял в морозном тамбуре. И курил. И курил «Беломор». И в это время дверь распахивается и контролеры являются. И один сразу прошел в тот конец вагона, а другой остановился: «Билетик ваш!» Я говорю: «Нет билетика». — «Так-так-так.

А что это у вас из кармана торчит пальто?” А у меня была початая уже, я выпил примерно глотков десять, бронебойная бутылка вермута такая восемьсотграммовая. Но она в карман-то не умещается, и я потерял бдительность и горлышко торчало. “Что это у тебя там?” Я говорю: «Ну, вермут».

«А ну-ка вынь, дай-ка посмотреть!» Посмотрел, покрутил… Бульк-бульк-бульк-бульк-бульк-бульк-бульк… «Дальше — беспрепятственно!» И вот после этого началось. Это в декабре 69-го года. Я решил написать маленький рассказик на эту тему, а потом думаю: зачем же маленький рассказик, когда это можно… И потом… из этого началось путешествие». «Тогда на меня нахлынуло, — объяснялЕрофеев В.

Мой очень жизненный путь. М., 2003. С. 515. Ерофеев Ирине Тосунян. — Я их писал пять недель и пять недель не пил ни грамма. И когда ко мне приехали друзья и сказали: «Выпьем?», я ответил: «Стоп, ребята, мне до этого нужно закончить одну гениальную вещь». Они расхохотались: «Брось дурака валять! Знаем мы твои гениальные вещи!»

А вот как история написания «Москвы — Петушков» отразилась в кривом зеркале Вадима Тихонова: поэму «он писал на станции «Железнодорожная»Станция по Горьковской железной дороге между Москвой и Петушками. См.

 главы поэмы «Кучино — Железнодорожная» и «Железнодорожная — Черное». — О. Л., М. С., И. С. в вагончике. Когда все уехали в отпуск, он там остался сторожить и сидел писал. Я к нему когда приехал, услышал только смех.

Захожу, смотрю, сидит Ерофеев и пишет. И смеется. Я ему сказал:

— Ну, хватит хохотать, Ерофейчик, уже, пора и серьезным делом заниматься…

— А у тебя что, Вадимчик? — он меня спрашивает.

— А у меня идея есть.

— Какая идея?

— Надо выпить!»

Нужно, тем не менее, отметить, что в разговоре с друзьями Ерофеев назвал «Москву — Петушки» «гениальной вещью» вполне ответственно и осознанно. Просто гениальность в представлении Ерофеева вырастала не из звериной насупленной серьезности, а из дуракаваляния и домашней шутливости.

Именно с учетом этого обстоятельства нужно воспринимать следующее свидетельство Елизаветы Горжевской: «Он никогда не изображал из себя гения, у Венички этого никогда не было».

В ерофеевской поэме были сознательно подхвачены традиции анекдота и легковесной застольной болтовни, хотя сводить «Москву — Петушки» только к этой традиции, разумеется, было бы глупостью.

И тут самое время обратить внимание на как бы мимоходом и неуверенно оброненное Ерофеевым в интервью число близких друзей, для которых писалась поэма, двенадцать. Комментарием к этому числу может послужить следующий фрагментЕрофеев В. Записные книжки. Книга вторая. М., 2007. С. 70.

из ерофеевской записной книжки 1973 года: «Христа (как следует) знали 12 человек, при 3 с половиной миллионах жителей земли, сейчас Его знают 12 тысяч при 3,5 миллиардах. То же самое». «Такая своеобразная апостольская группа. Христос и апостолы.

Такой вот кружок своеобразный», — описывает взаимоотношения Ерофеева и его владимирского окружения Вячеслав Улитин. «Эта компания вокруг него — это как бы его ученики, его апостолы были», — определяет взаимоотношения Ерофеева c «владимирцами» и Евгений Попов. Отчетливо евангельские мотивы звучат и в описанииРадиопрограмма «Говорит Владимир».

Игорем Авдиевым последствий встречи с Ерофеевым: «Я оставил дом, я оставил институт, я просто пошел за ним и потом не расставался до са́мой буквально смерти его».

Осторожное и ненавязчивое, почти игровое самоотождествление с Христом, которое легко выявляется в «Москве — Петушках», как представляется, многое объясняет в особенностях поведения Ерофеева конца 1960-х — начала 1970-х годов. «Я с каждым днем все больше нахожу аргументов и все больше верю в Христа. Это всесильнее остальных эволюций», — записалЕрофеев В.

Записные книжки. Книга вторая. М., 2007. С. 64. он в блокноте того же 1973 года. «Москва — Петушки» — глубоко религиозная книга, — утверждалЕрофеев В. Мой очень жизненный путь. М., 2003. С. 574. Владимир Муравьев и вслед за этим спешил прибавить: — …но там он едет, во-первых, к любовнице, а во-вторых, к жене с ребенком. И что, он раскаивается? Да ему это в голову не приходит».

Издатель АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018

Купить Book24

Подробности по теме

Посторонним В: почему стоит читать биографию Венедикта Ерофеева

Посторонним В: почему стоит читать биографию Венедикта ЕрофееваЭкономим не только ваше время, но и символы. Все кратко и только по делу в нашем твиттере.

Источник: https://daily.afisha.ru/brain/10194-vyhodit-pervaya-biografiya-venedikta-erofeeva-pochitayte-ee/

Ерофеев, Венедикт Васильевич

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Ерофеев.

Венеди́кт Васи́льевич Ерофе́ев (24 октября 1938, Нива-3, Мурманская область — 11 мая 1990, Москва) — русский писатель, автор поэмы «Москва — Петушки».

Биография

Венедикт Ерофеев родился в пригороде Кандалакши в посёлке гидростроителей Нива-3, однако в официальных документах местом рождения была записана станция Чупа Лоухского района Карельской АССР, где в то время жила семья.

Был шестым ребёнком в семье. Отец — Василий Васильевич Ерофеев (ум. 1956), начальник железнодорожной станции, репрессированный и отбывавший лагерный срок в 1945—1951 за антисоветскую пропаганду. Мать — домохозяйка Анна Андреевна Ерофеева (ум.

1972), урождённая Гущина.

Детство Веничка провёл по большей части в детском доме в Кировске на Кольском полуострове.

Окончил школу с золотой медалью. Учился на филологическом факультете МГУ (1955—1957), в Орехово-Зуевском (1959—1960), Владимирском (1961—1962) и Коломенском (1962—1963) педагогических институтах, но отовсюду был отчислен.

Долгое время жил без прописки, был разнорабочим (Москва, 1957), грузчиком (Славянск, 1958—1959), бурильщиком в геологической партии (Украина, 1959), сторожем в вытрезвителе (Орехово-Зуево, 1960), снова грузчиком (Владимир, 1961), рабочим ЖКХ стройтреста (Владимир, 1962), монтажником кабельных линий связи в различных городах СССР (1963—1973), лаборантом паразитологической экспедиции ВНИИДиС по борьбе с окрылённым кровососущим гнусом (Средняя Азия, 1974), редактором и корректором студенческих рефератов в МГУ (1975), сезонным рабочим в аэрологической экспедиции (Кольский полуостров, 1976), стрелком ВОХР (Москва, 1977). В 1976-м женитьба дала ему возможность прописаться в столице.

Смолоду Венедикт отличался незаурядной эрудицией и любовью к литературному слову. Ещё в 17-летнем возрасте он начал писать «Записки психопата» (долгое время считались утерянными, впервые опубликованы в 1995 году). В 1970 году Ерофеев закончил поэму в прозе «Москва — Петушки».

Она была опубликована в иерусалимском журнале «АМИ» в 1973 году тиражом триста экземпляров. В СССР поэма впервые напечатана в журнале «Трезвость и культура» (№ 12 за 1988 г., № 1—3 за 1989 г., все матерные слова в публикации заменены отточиями); в нецензурированном виде впервые вышла в альманахе «Весть» в 1989 году.

В этом и других своих произведениях Ерофеев тяготеет к традициям сюрреализма и литературной буффонады.

Помимо «Записок психопата» и «Москвы — Петушков», Ерофеев написал пьесу «Вальпургиева ночь, или Шаги командора», эссе о Василии Розанове для журнала «Вече» (опубликовано под заглавием «Василий Розанов глазами эксцентрика»), неподдающуюся жанровой классификации «Благую Весть», а также подборку цитат из Ленина «Моя маленькая лениниана». Пьеса «Диссиденты, или Фанни Каплан» осталась неоконченной. После смерти писателя частично изданы его записные книжки. В 1992 году журнал «Театр» опубликовал письма Ерофеева к сестре Тамаре Гущиной.

По словам Ерофеева, в 1972 году он написал роман «Дмитрий Шостакович», который у него украли в электричке, вместе с авоськой, где лежали две бутылки бормотухи. В 1994 году Слава Лён объявил, что рукопись всё это время лежала у него и он вскоре её опубликует.

Однако опубликован был лишь небольшой фрагмент, который большинство литературоведов считает фальшивкой. (По мнению друга Ерофеева, филолога Владимира Муравьёва, сама история с романом была вымышлена Ерофеевым, большим любителем мистификаций.

Эту точку зрения разделяет сын писателя.)

В 1987 году Венедикт Ерофеев принял крещение в Католической церкви в единственном в то время действующем в Москве католическом храме св. Людовика Французского. Его крёстным отцом стал Владимир Муравьёв.

С 1985 года Ерофеев страдал раком горла. После операции мог говорить лишь при помощи голосообразующего аппарата. Скончался в 7.45 11 мая 1990 года в Москве в отдельной палате на 23-м этаже Всесоюзного онкологического центра. Похоронен на Кунцевском кладбище.

Личная жизнь

Был дважды женат. В 1966 году у Ерофеева родился сын Венедикт Венедиктович, после чего он зарегистрировал брак с его матерью Валентиной Васильевной Зимаковой (1942—2000). Вторая жена Галина Павловна Носова (1941—1993) покончила с собой через три года после смерти мужа, выбросившись с 13 этажа, с балкона их квартиры на Флотской улице.

Адреса

Москва

  • 1973 — Пятая Радиальная, д. 3 (Дача Муромцева)
  • 1974—1977 — Пушкинская, д. 5/6, стр. 3
  • 1977—1990 — Флотская, д. 17, корп. 1

Память

Могила Ерофеева на Кунцевском кладбище Москвы.

Книги Ерофеева переведены более чем на 30 языков. О нём снят документальный фильм Павла Павликовского «Москва — Петушки» (1989—1991).

В Москве в сквере на площади Борьбы находится скульптурная группа, посвящённая героям поэмы «Москва — Петушки». Во Владимире на здании пединститута в его честь установлена мемориальная доска. В Кировске в центральной городской библиотеке создан музей Ерофеева.

Ерофееву посвящена «История статира» (2007) композитора Виктора Копытько (сцена для ансамбля солистов и женского хора. Тексты из Священного Писания и белорусского фольклора. Посвящение: «В честь Венедикта Ерофеева»). В 2012 г. Копытько написал пьесу для двух исполнителей и tape под названием «Завет», использующую текст поэмы «Москва — Петушки» (глава «Москва. На пути к Курскому вокзалу»).

Игорь Куприянов исполнил песню «Москва — Петушки» (альбом «Дым над Москвой»).

Настасьей Хрущёвой написана по текстам Ерофеева пьеса для маримбы и конфузливого угашателя энергий «Медленно и неправильно».

Сергей Шнуров озвучил книгу “Москва-Петушки”.

Изучение творчества

Первое исследование, посвящённое поэме «Москва — Петушки», появилось задолго до того, как она была опубликована в СССР. В 1981 году в сборнике научных статей Slavica Hierosolymitana появилась статья Бориса Гаспарова и Ирины Паперно под названием «Встань и иди». Исследование посвящено соотношению текста поэмы с Библией и творчеством Ф. М. Достоевского.

Самой крупной работой, посвящённой Ерофееву и написанной за рубежом, является диссертация Светланы Гайсер-Шнитман «Венедикт Ерофеев. „Москва — Петушки“, или „The Rest is Silence“».

В России основные исследования творчества Ерофеева были также связаны с изучением его центрального произведения — поэмы «Москва — Петушки».

Среди первых критических работ стоит отметить небольшую статью Андрея Зорина «Пригородный поезд дальнего следования» («Новый мир», 1989, № 5), где говорится о том, что появление «Москва — Петушки» свидетельствует о «творческой свободе и непрерывности литературного процесса», несмотря ни на какие трудности.

«Москва — Петушки» традиционно вписывается исследователями в несколько контекстов, с помощью которых и анализируется. В частности, «Москва — Петушки» воспринимается как пратекст русского постмодернизма и в контексте идеи М. М. Бахтина о карнавальности культуры. Активно изучаются связи лексического строя поэмы с Библией, советскими штампами, классической русской и мировой литературой.

Самый пространный комментарий к поэме принадлежит Эдуарду Власову. Он был опубликован в приложении к поэме «Москва — Петушки» в 2000 году издательством «Вагриус».

В фэнтезийном романе Олега Кудрина «Код от Венички» (2009, «Олимп-АСТрель»), написанном в постмодернистском духе, в «сакральных текстах» Венедикта Васильевича находится объяснение едва ли не всем тайнам мироздания.

В 2005 году в альманахе «Живая Арктика» (№ 1, «Хибины — Москва — Петушки») опубликована «Летопись жизни и творчества Венедикта Ерофеева» (составитель Валерий Берлин).

Основные произведения

  • «Записки психопата» (1956—1958, опубликованы в 1995)
  • «Москва — Петушки» (поэма в прозе, 1970; опубликована в Израиле в 1973, в СССР — в 1988—1989)
  • «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» (трагедия, опубликована в Париже в 1985, на родине — в 1989)
  • «Василий Розанов глазами эксцентрика» (эссе, 1973, опубликовано в СССР в 1989)
  • «Моя маленькая лениниана» (коллаж, издан в Париже в 1988, в России в 1991)
  • «Бесполезное ископаемое» (книга составлена на основе записных книжек прозаика)

В 2005 году в издательстве «Захаров» начата публикация записных книжек писателя под редакцией Владимира Муравьёва и Венедикта Ерофеева-младшего.

Издания

  • Ерофеев В. В. Москва — Петушки. Поэма. — М.: Изд-во СП «Интербук», 1990. — 128 с. Тираж: 200 000 экз. Цена 3 р. 62 коп. (Воронеж. обл. тип.); 250 000 экз. Цена 4 р. 12 коп. (М., тип. “Красный пролетарий”)
  • Ерофеев В.В. Москва – Петушки. – М.: Изд-во “Прометей”, МГПИ им. В.И. Ленина, 1990, 127 с. Тираж 125000 экз.
  • Ерофеев В. В. Записки психопата. — М.: Вагриус, 1956—1958 гг. 2000. — 444 с.
  • Ерофеев В. В. Москва — Петушки. С комментариями Э. Власова. — М.: Вагриус, 2002. — 575 с. Тираж 3000 экз. ISBN 5-264-00198-7
  • Ерофеев В. В. Мой очень жизненный путь / Подгот. авторских текстов В. Муравьева. — М.: Вагриус, 2008. — 624 с. Тираж 5000 экз. ISBN 978-5-9697-0512-8
  • Ерофеев В. В. Москва — Петушки / Илл. В. Голубев. — СПб.: Вита Нова, 2011. — 520 с. — ISBN 978-5-93898-351-9.
  • Ерофеев В. В. Москва — Петушки. Поэма. — М.: Захаров, 2007. — 144 с. Тираж 7 000 экз. ISBN 978-5-8159-0725-6

Источник: http://aforizmu.net/biography/Venedikt%20Erofeev

Ссылка на основную публикацию