Константин богомолов – биография знаменитости, личная жизнь, дети

Константин Богомолов: “Я ничего в этой жизни не делаю ради денег!”

Евгения Шафранек
редактор

В своих многочисленных интервью Константин Богомолов предстает эдаким аристократом: одиночество, оперные арии и черный костюм — вот главные элементы его образа.

Но на поверку оказалось, что один ведущих стилистов Латвии, педагог и руководитель одноименной школы обладает прекрасным чувством юмора, обожает свою “еврейскую” кошку, запросто променяет фуа-гра на домашнюю котлету и даже классическую музыку слушает по-своему, проницательно-любознательно.

ЖЕНЯ: Откуда в вас это чувство прекрасного?
КОНСТАНТИН: Меня всегда тянуло в эту область. Я в 12 лет знал, что буду заниматься модой, и пока сверстники играли в футбол, шил куклам платья. Поэтому и среди друзей были, в основном, девочки.

ЖЕНЯ: Похоже, вы были очень необычным ребенком. Родители не переживали?
КОНСТАНТИН: Будь я на их месте — сердце бы покалывало. Но мама лишь иногда заставляла вылезти меня из своей зоны комфорта и отправляла гулять на улицу, но ни разу не намекнула, что я какой-то особенный.

ЖЕНЯ: Но дома одно, а в социуме?
КОНСТАНТИН: В какой-то период жизни я чувствовал себя изгоем. Не сразу ведь понимаешь, что это твой дифференцирующий фактор, и тем, что тебя тянет не во двор, а в театр и к картинам, надо гордиться.

ЖЕНЯ: Если мы говорим о становлении личности, начиная с детства, что на ваш взгляд самое главное должны дать и привить родители?
КОНСТАНТИН: Родители должны читать детям книги, сами нормально выглядеть дома, не употреблять бранных слов, выясняя отношения. Словом, создать при детях красивый мир и быть частью его. И если ребенок никогда не видел маму с книгой в руках, то, как он сам начнет интересоваться литературой?

ЖЕНЯ: А вкус можно развить?
КОНСТАНТИН: Можно развить все: от физической формы до духовных качеств. Нужно лишь как можно чаще наблюдать за природой, посещать музеи и концерты, читать качественную литературу.

Особенно важны книги! Они развивают фантазию, а хороший вкус — это богатое ассоциативное мышление.

И когда человек читает, он представляет себе чувства, героев и события сам, а не получает уже готовые, разжеванные образы на экране.

ЖЕНЯ: А вы можете себе позволить прийти домой, закинуть ноги на стол и потягивать пиво из бутылки?
КОНСТАНТИН: Нет, пожалуй, этого я сделать не могу. Но не думайте, что я живу в хрустальном замке.

Я же провел юность в общагах, учился в Киеве, пробовал и сало, и самогон, поэтому сейчас в определенных ситуациях не буду переходить на какие-то интеллектуальные понты и демонстрировать аристократические задвиги.

ЖЕНЯ: Значит ваш образ человека из “хрустального замка” ошибочно создан теми же журналистами?
КОНСТАНТИН: Отчасти. Не стану хвастаться тем, что я рубаха-парень, но могу с удовольствием съесть гамбургер и смотреть какой-то тупейший сериал. Но из бумажного стаканчика кофе пить не стану. Не потому что сноб – просто невкусно.

ЖЕНЯ: Но откуда-то взялся этот аристократический образ?
КОНСТАНТИН: Мой стиль жизни делится на два периода. Когда я на людях в уже знакомом вам образе, и когда я дома наслаждаюсь одиночеством.

ЖЕНЯ: Значит, одиночества вы не боитесь?
КОНСТАНТИН: Обожаю! Формулу Ахмадулиной “ощутить сиротство, как блаженство”, я очень понимаю. Для меня даже выйти на люди и провести семинар — стресс.  Мы же идем по пути наименьшего сопротивления. Но чтобы быть гармоничным, необходимо развивать то, что нам не очень нравится.

ЖЕНЯ: Что для вас мужественность?
КОНСТАНТИН: Думаю, мое мнение совпадет с мнением большинства. Это человек сильный, волевой, который умеет водить машину и зарабатывать деньги.

Просто у меня есть мнение, что не каждый мужчина обязан быть мужественным и не каждая женщина – женственной. Потому что люди разные, и в этом разнообразии – совершенство и красота мира.

Мы все имеем право быть такими, какими нам хочется.

Я ведь тоже раньше стремился подогнать себя к общепринятым стандартам. А сейчас предпочитаю следовать закону хиппи — все имеет право на существование. Мне близка эта философия.

ЖЕНЯ: А как быть со стилистом тогда? Вы ведь меняете человека!
КОНСТАНТИН: Мы включаемся, когда человек готов к переменам. Стильность — не самоцель, а возможность сделать человека гармоничным, и значит счастливым. Но навязывать стиль мы не имеем права. Это уже фашизм какой-то.

ЖЕНЯ: А в вашей длительной практике есть пример того, когда человек поменял стиль, а у него изменилась жизнь?
КОНСТАНТИН: Ой, полно! Я очень часто в своих семинарах цитирую фильм “Служебный роман”.

Эльдар Рязанов очень тонкий психолог: его героиня обращается к стилисту не за тем, чтобы просто стать модной, а когда у нее возникает свой собственный, психологический мотив — надо понравиться себе, чтобы понравится мужчинам в целом и Новосельцеву в частности.

И Верочка – ее имиджмейкер – обращает внимание не только на модные “шузы” и “батнички”, но занимается и коррекцией бровей клиентки, и ее походкой, и психологической самооценкой. Это очень прогрессивно и современно! Но невозможно навязать человеку перемены, если они не произошли в его душе. И когда стилисты горделиво говорят, что меняют человеческие судьбы — они немного лукавят.

ЖЕНЯ: А чем тогда вы можете гордиться?
КОНСТАНТИН: Вот не люблю гордыню. Это же звездная болезнь — такая же зависимость от славы, как от алкоголя или компьютерных игр.

И как только начинаешь рассказывать, чего достиг, да гладить себя, да верить в свой успех, как незаметно заболеваешь манией величия.

И вот уже ты раздражаешься, когда кто-то с тобой не согласен или недооценивает твой успех.

И все-таки главным своим достижением считаю то, что ничего в этой жизни не делаю ради бизнеса и денег. Есть поговорка: “надо уходить на работу с удовольствием и возвращаться домой с удовольствием”. Пожалуй, я могу похвастаться, что мне это почти удалось.

ЖЕНЯ: Ваш обычный вечер обычного дня? Какой он?
КОНСТАНТИН: Опера. Каждый вечер мне надо “побывать” в Alla Scala, Covent Garden, Metropolitan или Opera de Paris. Я выключаю компьютер, сажусь перед телевизором и наслаждаюсь вечером.

ЖЕНЯ: Стеганый халат, бокал вина и фуа-гра?
КОНСТАНТИН: Что вы! Никаких изысканных вин и деликатесов. Под оперу мне очень хочется есть – окружаю себя тарелками с едой и погружаюсь в искусство. Это может быть и салат Цезарь, который, кстати, отлично готовлю, а может и гречневая каша с котлетой.

С оперой вообще у меня особые отношения. Она для меня не только эстетическое и эмоциональное удовольствие – я ее коллекционирую, выискиваю интересные постановки, собираю информацию о композиторах, певцах и режиссерах, нахожу либретто и подгоняю субтитры. Опера – это мое единственное хобби, потому что вся остальная моя жизнь посвящена только работе.

ЖЕНЯ: Деньги любите?
КОНСТАНТИН: Да. Скорее, я их уважаю. Но не считаю их смыслом своей жизни.

ЖЕНЯ: Если бы завтра все рухнуло, от чего было бы отказаться труднее всего?
КОНСТАНТИН: У меня нет привязанности к вещам, и я легко смог бы отказаться от них. Мой комфорт – это не вещи, а образ жизни. Я с удовольствием плачу за качественную еду, хорошие напитки и за занавеску в бизнес-классе. Но не трачусь на брендовые вещи — на это мне жалко денег.

ЖЕНЯ: Есть ли смысл завидовать Константину Богомолову?
КОНСТАНТИН: Я бы не хотел быть объектом для зависти. Но если мне и стоит позавидовать, то только тому, что я создал именно тот образ жизни, который мне нравится, и могу позволить себе жить именно так. Но ведь и я могу позавидовать чьей-то внешности, молодости или таланту.

ЖЕНЯ: А какие стили вам нравятся самому?
КОНСТАНТИН: Я люблю все стили: элегантную классику и хип-хоп, минимализм и гранж, эмо и хипстеров, гламурный шик и хиппи.

Да, я не оделся бы в эти стили сам, но я люблю их изучать и анализировать. Не могу сказать, что мне нравятся скинхеды, но и они мне интересны с точки зрения моды.

Ведь как только стилист говорит: “я ненавижу этот стиль” – в его двери стучится почтальон с пенсией, и он превращается в Славу Зайцева.

ЖЕНЯ: А в какую бы сферу хотели заглянуть, на что хотели бы еще потратить силы, время и энергию?
КОНСТАНТИН: Раньше хотел заняться латиноамериканскими танцами, но так и не пришлось. А сейчас даже не знаю. Вы поймали меня врасплох, поэтому “…я подумаю об этом завтра”.

ЖЕНЯ: А что любите?
КОНСТАНТИН: Обожаю свою кошку Мусю Кацман, оперу, послеобеденное время, когда у меня все получается и спорится, живопись, природу и считаю, что самое лучшее место на планете — уютный балкон с ажурной оградкой в доме моей мамы в маленьком городке на берегу Азовского моря. Там самый вкусный кофе, самое холодное вино и всегда самое безмятежное время…

Источник: http://brunch.lv/wide-post/konstantin-bogomolov/

Дарья Мороз: фото, слухи, факты, личная жизнь, биография, новости

Мороз Дарья

Слухи о том, что в личной жизни актрисы Дарьи Мороз не все хорошо подтвердились. Как стало известно, артистка уже развелась со своим мужем Константином Богомоловым.

Актрису Дарью Мороз запечатлели обнаженной в необычной водной фотосессии в проекте DIA_VODA.

34-летняя актриса Дарья Мороз опубликовала архивное фото, на котором она запечатлена с прической в стиле 30-х годов.

Дарья Мороз и Константин Богомолов спровоцировали слухи о разводе.

33-летняя актриса ранее не демонстрировала свою фигуру в Instagram.

Актриса рассказала о съемках в «Преступлении» и о своей дочери.

Актриса поражена новостью о том, что ее партнер по «Ледниковому периоду» фигурист Олег Васильев уходит с телепроекта.

Стартовал новый сезон «Ледникового периода», его участники  уже давно и упорно тренируются. Среди приглашенных звезд оказалась и Дарья Мороз.

Дарья Мороз кардинально сменила имидж, покрасившись в пепельный цвет и сделав мальчишескую стрижку. Как выяснилось, столь кардинальные перемены пришлось сделать актрисе по просьбе мужа.

Дарья Мороз играет следователя  Сашу Москвину в сериале «Преступление». Заметить актрису на съемочной площадке непросто, хотя и женственность, и харизма, и молчаливое изящество, все осталось при ней. Просто Дарья одета в неброский стильный костюм, в котором даже не 50, а все 150 оттенков серого.

Дочка  актрисы Дарьи Мороз и режиссера Константина Богомолова  пятилетняя Аня уже около года ходит на тренировки по большому теннису, участвует в небольших соревнованиях, чему очень радуются ее знаменитые родители.

Константин Богомолов поставил на сцене МХТ им. Чехова  спектакль «Идеальный муж. Комедия» по мотивам произведений Оскара Уайльда, в котором Дарья Мороз впервые исполнила стриптиз  прямо на сцене, соблазняя своего мужа-гея, в образе которого предстал Алексей Кравченко, известный своими ролями крутых парней в сериалах.

Дарья Мороз призналась, что в совсем откровенных сценах она старается не сниматься. Если в фильме есть такая сцена, то в ней будет присутствовать только ее голова, а всё остальное за Дарью будет делать дублёрша.

В фильме «Краплёный» обязательно должна была быть откровенная сцена. Все много смеялись, когда искали актрисе дублёршу. Взяли стопку фотографий моделей и  искали симпатичную девушку. Выбрали самую интересную.

Дарья Мороз сегодня днем в центре столице стала жертвой воришек. Актрису ограбили, стоило ей ненадолго отлучиться от машины.

Дарья признается, что «Ника» является главной премией нашей страны, поэтому получить ее  очень радостно и почетно. К тому же повышается статус актера.

После рождения дочери, Дарья изменила отношение к паузам в работе, которые бывают довольно часто. Став мамой, она стала  проще и спокойней относиться к простоям. Дарья занимается своей дочкой, проводит  с ней время с удовольствием.

Дарья Мороз признается, что в ее семье все женщины  занимались рукоделием.  Мама  Дарьи актриса Марина Левтова вязала красивые кофточки, бабушка шила. Глядя на маму с бабушкой, Даша еще в детстве часто мастерила кукол.

Дарья Мороз представила фильм «Пионеры-герои», который стал участником официальной конкурсной программы фестиваля «Панорама».

Актриса  Дарья Мороз и  режиссер Константин Богомолов стараются как можно больше быть вместе. Они часто вместе работают.

8 января 2015  

Когда Дарье Мороз было восемь лет, ей приснился сон, как они с мамой мчатся куда-то на машине и на большой скорости улетают в овраг. Сон оказался вещим.

10 апреля

22 ноября 2012

Источник: https://z-aya.ru/index.php/m/moroz-darya

Богомолов, Константин Юрьевич

богомолов константин юрьевич, богомолов константин юрьевич – режиссер
Константин Юрьевич Богомолов

Дата рождения:

23 июля 1975(1975-07-23) (39 лет) Место рождения:

Москва, СССР Профессия:

театральный режиссёр Гражданство:

Россия Россия Годы активности:

с 2002 года Театр:

Московский театр-студия под руководством Олега Табакова, МХТ имени А. П. ЧеховаМосковский Государственный театр Ленком
Читайте также:  Антон лушичев - биография знаменитости, личная жизнь, дети

Константин Юрьевич Богомолов (род. 23 июля 1975 года, Москва) — российский театральный режиссёр.

Содержание

  • 1 Биография
  • 2 Семья
  • 3 Режиссёрские работы
    • 3.1 Разные театры
    • 3.2 Арт-Партнёр XXI
    • 3.3 Театральный центр «На Страстном»
    • 3.4 Московский драматический театр им. Н. В. Гоголя
    • 3.5 Московский театр-студия под руководством Олега Табакова
    • 3.6 Московский Художественный театр имени А. П. Чехова
  • 4 Примечания
  • 5 Ссылки

Биография

Константин Богомолов родился в Москве, в семье кинокритиков Юрия Богомолова и Ольги Ульяновой 23 июля 1975 года.

Участник литературной мастерской Ольги Татариновой «Кипарисовый ларец». В 1990 году стихотворения Богомолова печатаются в литературном журнале «Мы» и поэтическом сборнике «Семнадцатое Эхо», в 1995 — в альманахе «Вавилон».

В 1992 году окончил Гимназию № 1520 имени Капцовых (бывшая школа № 31). В 1997 году окончил отделение русской филологии филологического факультета МГУ им. М. В.

 Ломоносова, тема диплома: «Мотивы волшебной сказки в „Капитанской дочке“».

Проучившись год в аспирантуре (изучал русское масонство XVIII века), Богомолов поступает на курс Андрея Гончарова в РАТИ — ГИТИС, откуда выпускается в 2003 году.

2007 год — Константин Богомолов стал Лауреатом театральной премии «Чайка» за спектакль «Много шума из ничего» в номинации «Сделай шаг» за нетрадиционное прочтение классического произведения.

2011 год — стал победителем зрительской премии «ЖЖивой театр» в номинации «Режиссёр года: Новая волна» за спектакли «WONDERLAND-80» и «ТурандотТ».

2012 год — Богомолову вручена Премия Олега Табакова за «оригинальное прочтение отечественной классики».

2013 год — получил Премию имени Олега Янковского «Творческое открытие».

Константин Богомолов был номинирован на премию «Золотая маска» в 2010г. за спектакль «Старший сын», в 2011г. — за спектакль «WONDERLAND-80» и в 2013 году за спектакли «Лир» и «Год, когда я не родился». В 2014г.

«Идеальный муж. Комедия» был представлен в номинациях «Лучший спектакль в драме, большая форма», «Лучшая работа режиссёра» и «Лучшая мужская роль» (Игорь Миркурбанов), однако был отмечен только «Призом критики».

До ноября 2013 года занимал пост помощника художественного руководителя МХТ имени А. П. Чехова. В 2014 году стал штатным режиссёром московского театра «Ленком».

Является педагогом Московской школы нового кино и руководителем Актёрской школы # 24, созданной на базе МШНК.

Соавтор и соведущий московской театральной премии «Гвоздь сезона».

Участник российского протестного движения 2010-х годов. Наблюдатель мобильной группы на выборах мэра Москвы 2013 года.

Семья

  • Жена — Дарья Мороз, актриса.

Сестра — Ольга Богомолова, критик, сценарист, редактор.

Режиссёрские работы

Разные театры

  • 2002 — «Лекция о пользе убийств, или Шесть трупов в поисках действия» по С. Мрожеку и Ф. Аррабалю (ГИТИС)
  • 2004 — «Бескорыстный убийца» по Э. Ионеско (Российский академический молодёжный театр)
  • 2005 — «Грустный анекдот» по А. П. Чехову (Московский академический театр имени Владимира Маяковского)
  • 2006 — «Невольницы» А. Н. Островского (Учебный театр ГИТИС , Мастерская М. А. Захарова. Режиссёр С. Филиппов, педагог К. Богомолов).
  • 2007 — «Palimpseston, или Одно вращение спектакля вокруг своей оси» (Самарский театр юного зрителя «СамАрт»)
  • 2007 — «Много шума из ничего» У. Шекспира (Московский драматический театр на Малой Бронной)
  • 2010 — «ТурандотТ» по К. Гоцци и Ф. М. Достоевскому (Московский драматический театр имени А. Пушкина)
  • 2011 — «Лир» по мотивам У. Шекспира (Драматический театр «Приют Комедианта»)
  • 2012 — «Настя» по Владимиру Сорокину (читка в рамках фестиваля «Кино без плёнки» в Театре.doc)
  • 2012 — «Ставангер. PULP PEOPLE» / «Stavanger. Pulp people» по мотивам пьесы Марины Крапивиной «Ставангер» (Лиепайский театр)
  • 2013 — «Мой папа — Агамемнон» / «Mano tėvas — Agamemnonas» по мотивам «Ифигении в Авлиде» Еврипида (Малый театр Вильнюса)
  • 2014 — «Лёд» / «Lod» по роману Владимира Сорокина (Национальный театр в Варшаве)
  • 2014 — «Гаргантюа и Патагрюэль» по мотивам романа Франсуа Рабле (Театр наций)
  • 2014 — «Борис Годунов» по А. С. Пушкину (театр Ленком)

Арт-Партнёр XXI

  • 2005 — «Приворотное зелье» по Н. Макиавелли
  • 2006 — «Копилка» Э. Лабиша

Театральный центр «На Страстном»

  • 2005 — «Ифигения в Авлиде» Еврипида
  • 2006 — «Муми-Тролль и комета» Туве Янссон

Московский драматический театр им. Н. В. Гоголя

  • 2003 — «Что тот солдат, что этот» по Б. Брехту
  • 2005 — «Повар-вор, его жена, близнецы и зелёный любовник» по К. Гоцци
  • 2007 — «Театральный роман, или Записки покойника» по М. А. Булгакову

Московский театр-студия под руководством Олега Табакова

  • 2007 — «Процесс» по Ф. Кафке
  • 2008 — «Отцы и дети» по И. С. Тургеневу
  • 2008 — «Старший сын» А. В. Вампилова
  • 2009 — «Безумный день, или Женитьба Фигаро» по П. де Бомарше
  • 2009 — «Волки и овцы» по А. Н. Островскому
  • 2010 — «Wonderland-80» по С. Довлатову и Л.Кэрроллу.
  • 2011 — «Чайка» по А. П. Чехову
  • 2012 — «Год, когда я не родился» по пьесе «Гнездо глухаря» В. Розова
  • 2014 — «Чайка» по А. П. Чехову (новая версия)

Московский Художественный театр имени А. П. Чехова

  • 2012 — «Событие» по Владимиру Набокову
  • 2013 — «Идеальный муж. Комедия» по мотивам произведений Оскара Уайльда
  • 2013 — «Карамазовы» по Ф.М. Достоевскому

Примечания

  1. Театр-студия п/р О. Табакова: Процесс
  2. Театр-студия п/р О. Табакова: Отцы и дети
  3. Театр-студия п/р О. Табакова: Старший сын
  4. Театр-студия п/р О.

    Табакова: Безумный день, или Женитьба Фигаро

  5. Театр-студия п/р О. Табакова: Волки и овцы
  6. Театральное «Событие» как драма для всего человечества
  7. «Идеальный муж.

    Комедия» в МХТ, Colta.ru

Ссылки

  • «Временно доступен», ТВЦ, гость — Константин Богомолов.
  • Блог Константина Богомолова на сайте «Эха Москвы»
  • Лекция Константина Богомолова на «Дожде»
  • Лекция «Бесчувственное. Новая жестокость» в Московской Школе Нового Кино
  • Разбор «Ифигении в Авлиде» Еврипида в рамках проекта «Сквозное действие»
  • Разбор «Чайки» А. Чехова в рамках Международной летней театральной школы СТД РФ
  • Интервью онлайн-газете «ПиRамида»
  • Интервью Марине Дмитревской в «ПТЖ»
  • Интервью Елене Ковальской в «Афише»
  • Интервью Ксении Турковой в «Московских новостях»
  • Семь любимых книг Константина Богомолова
  • konbog75 — Богомолов, Константин Юрьевич в «Живом Журнале»

богомолов константин юрьевич, богомолов константин юрьевич – режиссер

Богомолов, Константин Юрьевич Информацию О

Богомолов, Константин Юрьевич

Богомолов, Константин Юрьевич
Богомолов, Константин Юрьевич Вы просматриваете субъект
Богомолов, Константин Юрьевич что, Богомолов, Константин Юрьевич кто, Богомолов, Константин Юрьевич описание

There are excerpts from wikipedia on .postlight.com”>

Источник: https://www.turkaramamotoru.com/ru/-20395.html

Почему Константин Богомолов – это психологический театр, а Сергей Женовач – нет

Благодаря экранам в спектакле Богомолова возможен крупный план и актеры могут играть сдержанно

Дмитрий Коробейников / ТАСС

У Богомолова и Женовача «эстетические разногласия»: такую причину прекращения сотрудничества МХТ им. Чехова с его главным хитмейкером последних лет назвал близкий к театру источник «Дождя».

У нового мхатовского худрука Женовача имидж консервативного, академического режиссера, который развивает традиции Станиславского и Немировича-Данченко и мало интересуется актуальным театром. Правда, кто имеет больше отношения к наследию МХТ – он или Богомолов, – спорный вопрос.

Особенно после того, как режиссеры не сговариваясь выпустили по премьере «Трех сестер»: Женовач – у себя в Студии театрального искусства, Богомолов – в Художественном театре; теперь эти спектакли обречены на сравнение.

Так вот: судя по тому, как режиссеры поработали с пьесой Чехова, Константин Богомолов – это психологический театр, а Сергей Женовач – нет.

Водка под березкой

Студия театрального искусства расположена в самом красивом бизнес-квартале Москвы с удачным историческим бонусом – до революции там держала фабрику семья Станиславского. Из деревянного настила во дворе растут молодые зеленые березки. Легко вообразить, что штатный художник театра Александр Боровский придумал декорацию к «Трем сестрам» по дороге на работу.

Только вот березовая роща на сцене совсем не такая, как на улице: деревья старые, мертвые, без веток и, будь у них корни, им было бы нестерпимо тесно.

На премьере кто-то утверждал, что их 29, кто-то – что 31, а кто-то – что и все 33.

Хотя, наверное, всем ясно, что правильный ответ на вопрос «Сколько березок стоит на сцене в действительно увлекательном спектакле?» может быть только один: «Не знаю, не считал».

Раньше Сергей Женовач ставил в основном не самую популярную классику – «Захудалый род» Николая Лескова, «Реку Потудань» Андрея Платонова, даже записные книжки Чехова.

Теперь в афише его студии появляются названия из топ-10 самых востребованных в отечественном театре: сначала «Мастер и Маргарита», теперь вот «Три сестры».

Но за такой материал можно браться только после внятного ответа на вопрос «Зачем опять?» – иначе непременно получится скучный, проходной спектакль. У Женовача, может, и был такой ответ, но восстановить его, глядя на «Трех сестер», невозможно.

Что делать под березами русскому человеку? Правильно: пить! У Чехова пьяницей был только доктор Чебутыкин, у Женовача пьют вообще все. Алкоголь в этом спектакле – щедрый источник несмешных гэгов и скучных оправданий для чьей-нибудь внезапной искренности.

Чего это Андрей в последнем акте честит весь город? Да выпил просто, с кем не бывает. Вообще в театре мало кто умеет изображать пьяного достоверно и со вкусом, и «Три сестры» временами скатываются в натуральную алкокомедию.

Если это попытка очеловечить забронзовевших чеховских героев, то она не работает.

Если не считать 65-летнего Сергея Качанова (Чебутыкин), в премьере заняты совсем юные актеры, вчерашние выпускники мастерской Женовача в ГИТИСе. Но проблемы спектакля нельзя списывать на неопытность артистов: их корень – в сомнительной трактовке. Персонажам очень тяжело сочувствовать, потому что режиссер их обесценивает одного за другим.

Маша – противная кокетка, а ее заранее обреченный роман с Вершининым – поверхностная интрижка, не более.

О’кей, пусть это почему-то так, но зачем тогда показывать их прощание с таким пафосом, как будто это была величайшая в мире история любви? Ирина – наивный ребенок с глупыми мечтами о труде и осознанной жизни.

Но если они такие глупые, к чему вообще рассказывать ее историю, ведь она вся – о поиске своего места в мире?

Вершинин вообще похож на ведущего корпоратива: легкомысленный болтун, чей несчастный брак никак на нем не отражается.

И ведь это все «симпатичные» герои! О несимпатичных и говорить нечего: Наташа, Соленый, Кулыгин – просто карикатурные идиоты, хотя Чехов всех их написал неоднозначными, живыми людьми.

Здесь самое время повторить банальную, но не до конца переваренную театральным сообществом истину: исторически корректные шинели на офицерах еще не означают подлинного внимания к автору.

Радикальное жизнеподобие

Конвенциональный психологический театр ассоциируется в Москве с Сергеем Женовачем, а никак не с «авангардным» Константином Богомоловым.

Но если «Трех сестер» Художественного театра сравнить с одноименной премьерой Студии театрального искусства, вывод будет парадоксальным: Богомолов намного ближе к психологической традиции, чем Женовач.

Он не предлагает зрителям готовых ответов – дескать, Ольга молодец, а Наташа дура, – не заставляет актеров утрировать характеристики героев, а просто показывает жизнь такой, как она есть, правдиво и без оценок.

Декорация Ларисы Ломакиной сделана по заветам театральных авангардистов первой половины XX в., Всеволода Мейерхольда и Александра Таирова: она не просто стильно выглядит, она прежде всего помогает актерам, делает их выразительнее.

Дом сестер нарисован в воздухе контуром из неоновых трубок, вместо стен и потолка – четыре больших экрана: героев постоянно показывают крупным планом.

Актеры могут работать деликатно, на нюансах, без широких жестов и гримас – зрители всё увидят даже с галерки.

«Три сестры» Богомолова – самый традиционный и в то же время самый радикальный его спектакль. Традиционный – потому что режиссер не стал переписывать Чехова, как он переписывал Пушкина в «Борисе Годунове», Достоевского в «Карамазовых» и «Князе»: сюжет и даже время действия – точно как в оригинале (актеры носят костюмы из 1960-х, но титры на экране уверяют, что сейчас 1880-е).

Радикальный – потому что Богомолов обманул ожидания публики и сознательно пошел против театрального мейнстрима, показав жизнеподобную драму со ставкой на артистов и историю, а не на собственную режиссерскую фантазию. Единственное неформатное решение – Дарья Мороз в образе барона Тузенбаха, но актриса в этой роли так естественна, что гендерное несоответствие моментально перестаешь замечать.

Главный фокус этого спектакля – речь: актеры говорят негромко, стремительно, почти без эмоций (настоящая экзотика для крикливой российской сцены).

Видимо, герои даже в собственном доме не чувствуют себя в безопасности – им кажется, что бесстрастность делает их неуязвимыми. Зрителям остается гадать, что на самом деле движет этими внешне холодными людьми, что именно их терзает, как они относятся друг к другу.

Эта неопределенность – залог того самого удивительного правдоподобия: в конце концов, мы и в жизни едва знаем окружающих.

Источник: https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2018/07/10/775052-bogomolov-zhenovach

Константин Богомолов: «Я всегда был таким циничным и злым, как обо мне говорят»

— Почему вы выбрали для постановки «Идеального мужа»? Чем уайльдовская комедия кажется вам важной именно сейчас?

— Она не кажется мне особо важной. Не могу сказать, что момент выбора был идеологическим — скорее он стал идеологическим потом, в процессе работы. Изначально была некая хулиганская идея — по-моему, веселая.

Связанная с соединением уайльдовского стиля и нынешнего времени, в котором люди хотят быть сэрами, лордами, чем-то еще, не будучи таковыми. Пытаются соответственно себя вести, одеваться и прочее.

Соответственно соотнесение дикой уголовной страны с изысканной уайльдовской речью и способом мышления (я сейчас не говорю о способе существования) — это мне было интересно и забавно. А потом уже из этого выросла какая-то глобальная история, связанная с диким трэшем сегодняшнего дня.

Она стала разрастаться, «Идеальный муж» остался только в сюжетной основе, туда добавился «Портрет Дориана Грея» и что-то еще. Многое было придумано заново, фразы писались, дописывались, переписывались, и конечно, от текстов собственно Уайльда остались рожки да ножки.

— Кем переписывались?

— Мной. История, опробованная мной этим летом в Латвии, где я делал «Ставангер» (пьеса Марины Крапивиной. — А.Г.), тоже с переписанным текстом.

Соотнесение дикой уголовной страны с изысканной уайльдовской речью и способом мышления — это мне было интересно и забавно

— Как мне кажется, одна из тем «Идеального мужа» — это обман, побежденный обманом. Для вас это важно или нет?

— Некие морализаторские стороны сюжета, то есть собственно те смыслы, которые могут быть извлечены из интриги пьесы, меня не очень занимают. Интрига достаточно водевильна, она понятна, она примитивна, там существуют какие-то следы сплавлений того, что хотел сказать Уайльд, и того, чего он сказать не мог.

Вообще у меня очень странное и очень важное ощущение от Уайльда — он сидел на двух стульях. Человек, по всей видимости, глубоко ненавидел окружающую реальность и одновременно очень любил удовольствия жизни. Зависел от благ цивилизации, презирал эту реальность и получал удовольствие одновременно.

Наверное, в нем не было сил с реальностью воевать, но тотальное презрение к ней присутствовало. Вот это сидение на двух стульях — оно есть в пьесе. Когда начинаешь копаться, в сюжете обнаруживаются внутренние нестыковки. Но мне были важны две вещи.

Важна многократно усложненная сюжетная структура, поскольку я полагаю, что сюжет как театральная категория возвращается. Будущее театра связано не с визуальной стороной и не со способом игры, не со способом взаимодействия с реальностью и не с нежно любимым мною постдраматизмом, а именно с сюжетом.

Квентин Тарантино, например, так же как и Ларс фон Триер, в лучших своих вещах имеет дело с предельно закрученным сюжетом. Еще одна важная вещь — словоцентричность. Концентрация мысли и парадоксов. Слово, которое само себя аннулирует из-за своей концентрированности. Кстати, в этом он также близок к той работе со словом, которую применяет Тарантино.

Уайльдовский текст очень близок к тарантиновскому. Поэтому мне казалось интересным с этим поработать. Эта концентрация парадоксов дает свое ощущение трэша. Уайльд вообще очень трэшевый, он работает на грани, идет по лезвию — особенно в сказках.

— Как именно вы соединили «Идеального мужа» и «Портрет Дориана Грея»?

— Спектакль состоит из трех актов. Первый и третий — это сюжет «Идеального мужа», второй — сюжет «Дориана Грея».

В финале первого акта останавливается основной сюжет, дальше идет час совершенно другого сюжета, а затем идет третий акт. При этом персонажи первого и третьего акта есть в среднем акте.

Только одного персонажа там нет — это Дориан Грей. Довольно забавная структура случилась, мне кажется.

— Как вы считаете, в вашей рабочей биографии есть ли какие-то переломные точки? Моменты, когда кардинально менялась ваша жизнь?

— Наверное, есть. Во-первых, когда то, что я хотел сделать, и восприятие этого публикой более-менее сходилось. Прежде всего «Много шума из ничего» (Театр на Малой Бронной, 2007. — А.Г.). Конечно, чем дальше я двигался в профессии, тем чаще это сходилось.

После первого радикального успеха у публики все уже начинает сглаживаться, и меньше ценишь какой-то шум вокруг. То, что спектакль всем нравится, у тебя уже не вызывает такого счастливого восторга. А другой важный момент — точки освобождения.

Для меня это «Бескорыстный убийца» в РАМТе и «Турандот» (в Театре Пушкина. — А.Г.). Это не были провокации — любую провокацию ты делаешь с расчетом продать. Провокации тоже продаются. Ты думаешь, кому продать, что…

А вот «Бескорыстный убийца» и «Турандот» были реальными точками смелости — это что-то вроде писания в стол. Вот вообще не интересовало, кто что скажет. Моменты освобождения, когда исчезало все, что сдерживает, — желание получить дальше работу, успех, деньги.

Это опасно, конечно, потому что всегда есть соблазн уйти в такое абсолютное отшельничество. «Бескорыстного убийцу» сняли во многом потому, что билеты не продавались, «Турандот» — по другим причинам, и тот и другой спектакли прошли около десяти раз.

— А как вам кажется, есть ли у режиссера какие-то обязательства перед зрителем?

— Нет, обязательств нет, но если режиссер не идиот, он помнит, что зритель — это часть спектакля. Поэтому рассчитывает и выстраивает взаимодействие с ним.

Конечно, он может глубоко и резко ошибиться в своем расчете, он может отказаться от взаимодействия с этим зрителем, но здесь нет таких установок — надо отказываться от взаимодействия, не надо. Выбор эстетический. Ситуация решается по-разному.

Главное, помнить, что зритель — часть архитектуры спектакля, даже когда ты бросаешь ему вызов.

— Давайте теперь поговорим об актерах. Во-первых, кто у вас занят в «Идеальном муже»?

— Двадцать человек, в том числе Сергей Чонишвили, Алексей Кравченко, Дарья Мороз, Игорь Миркурбанов, Марина Зудина, Павел Чинарев, Павел Ващилин, Александр Семчев.

— По какому принципу вы приглашаете актеров?

— Во-первых, человек должен быть интересный. Я редко смотрю спектакли и не устраиваю проб. Я разговариваю с человеком минут 10–15 и понимаю интуитивно: вот эта роль и этот человек — будет что-то интересное.

Бывают случаи, конечно, что начинаю с ним работать и понимаю, что не получается — актер слишком забит какими-то шлаками, которые мне не нужны в профессии. Мне важно, чтобы человек был хороший. Чтобы был свободный, чтобы был незакомплексованный, чтобы из него не шло г на репетиции — очень важно.

Хорошая компания — чтобы было радостно приходить на репетиции. И в рамках провокативного спектакля это особенно важно, потому что защищает от внешних атак. Когда артисты понимают, что делают, и в том числе понимают, что реакция публики может быть разной, но верят мне. Поэтому артистов я подбираю по интуиции.

Я вообще думаю, что идеология моего театра — это то, как я чувствую. Не постулаты, не правила. Мой произвол. Вот так. Мой театр — это мой театр. Я уже перестаю и что-то там объяснять. А почему это так? А потому что.

— Допустим, вы придумали сцену, как она будет идти, а при этом актер вам предлагает на репетиции совершенно свой вариант. Вы обрадуетесь или будете раздражены?

— У меня актеры не предлагают своих вариантов сцен.

Любую провокацию ты делаешь с расчетом продать. Провокации тоже продаются

— Таков уговор?

— Нет, это как-то само собой происходит. Я не прошу их приносить этюды, наработки, придумки свои. Я их выбрал — я их выбрал такими, какие они есть. Надо только, чтобы они были полностью расслаблены. Я им пытаюсь помочь найти свое обаяние, свой юмор, свою энергию в этих текстах, понять, как этот текст соотносится с ними. Так, чтобы им легко дышалось. Поэтому они как-то расслабляются.

Я врач, а они пациенты. Я знаю, что для них лучше, — и они мне доверяют и не задают вопросов. Когда актер в ходе репетиций последовательно идет туда, куда нужно идти, я не делаю замечаний, я просто смотрю и жду. Лучше всего, когда артист сам постигает, чего от него хотят, сам нащупывает границы коридора. Если же человек отклоняется от маршрута — значит, я сажусь рядом, и мы разговариваем.

— Но, мне кажется, актеру тяжелее так работать?

— Не знаю. Им со мной интересно. А что до технологии… Мне важна способность к покою. Способность не суетиться в процессе репетиций. И вообще делания спектакля и выхода на сцену. Не суетиться и ничего не доказывать. Я — это я. Вы — это вы. Мы такие, какие есть. Не надо пытаться что-то из себя иное сделать.

— А надо ли что-то доказывать тем людям, что приглашают вас на работу? Художественным руководителям театров?

— Мне так или иначе приходится доказывать успешность. Зрительскую. Или фестивальную — хотя фестивальная успешность меньше всего их интересует. Но пока что с этим все не так уж трагично. Я не запариваюсь — ну зовут и зовут. Не будут звать — я не буду бегать, искать, просить «дайте что-нибудь поставить!». Не то состояние, не тот возраст, чтобы считать, что в этом счастье — заниматься театром.

Лучше всего, когда артист сам постигает, чего от него хотят, сам нащупывает границы коридора

— Вы так же относились к этому, когда, окончив филфак, отправились учиться режиссуре или у вас изменились взгляды со временем?

— Я не помню, как я к этому относился тогда, я помню, что всегда был в той же степени циничным и злым, как обо мне говорят. И в 15 лет, и в свои 37. Другое дело, что такой взгляд мало приветствуется. Ты должен завоевать свое право говорить так — и при этом продолжать оставаться в театральном процессе. Но думал я так всегда.

А дальше степень владения ремеслом, работы с актером, пространством и способность быть в этом доказательным и заразительным Я совершенно искренне отношусь к театру — когда я работаю, я в эту секунду глотку перегрызу за то, что я делаю.

Но я в любую секунду могу отстраниться от этого и сказать: «Ребята, не сходите с ума — все это такая фигня в глобальном контексте». Вообще все — весь наш театральный процесс, споры об эстетике, кому что — какая-то фигня.

Я верю: важно, что на улице происходит, важно, чтобы перед детьми не было стыдно, важно за свободу умирать — и это единственное, что важно. А за искусство умирать и вообще относиться к этому всерьез Прекрасные вещи не создаются одновременно с произнесением прекрасных слов про миссию искусства. Скорее наоборот.

Сейчас вышла статья Алексея Бартошевича в «Вопросах театра». Я его глубоко уважаю, он замечательный человек, но мне так грустно от критериев, которые он выбирает. Я вообще удивляюсь людям, уверенным в том, что хорошо, а что плохо в искусстве. И в жизни. Но в искусстве это особенно странно. Морализаторство это. Упреки в цинизме, иронии…

Я вот не могу даже с уверенностью сказать, что эта стена белого цвета, а люди говорят с уверенностью, что кому надо делать. Говорить, каким должен быть и каким не должен быть театр, — это как-то неумно. Впрочем, пусть будет. Я нахожусь в благости. Я понял, что спорить бесполезно.

Не нужно вступать в идеологический спор, что-то кому-то доказывать. Дураку ты ничего никогда не докажешь. А человеку, у которого другая позиция, — зачем? Смысл? Значит, он по каким-то причинам взял эту позицию. Значит, ему так удобнее — это его позиция. Зачем его переубеждать — смысла нет. Поэтому спорить не нужно. Нужно делать дело.

— Как вы считаете, насколько МХТ ваш театр?

— Это тот театр, который дал мне наибольшее количество работы и наибольшее количество возможностей и свободы. Я не считаю, что есть идеальные театры. Более того, я думаю, что все театры одинаковы. У всех театров одни и те же болезни, одни и те же проблемы. Я чувствую себя на данный момент в МХТ абсолютно свободно.

При том что конечно же это очень непростое пространство — как любое огромное пространство. Мне свободно, меня никто не сдерживает, не принуждает к чему-то, поэтому я могу сказать, что на данный исторический момент МХТ — это мой родной театр. Как и «Табакерка». Как и просто пространства, курируемые Табаковым. Человеком, кстати, абсолютно свободным.

Что будет дальше, я не знаю. Потому что сейчас у меня расписан график до конца следующего сезона (будут постановки еще в Москве, в Польше, в Латвии и Литве), а после этого, через год с лишним, я решил — пока на время — покинуть не МХТ, но вообще театральное пространство.

Не по соображениям физической или психической усталости, просто скорее всего поменять род деятельности.

— Вы хотели бы получить свой театр?

— Нет. Если это театр с труппой — нет. Наверное, сейчас у меня лучшие годы моей жизни (по соотношению сил и опыта), и на фиг мне их тратить на людей, которые меня не очень интересуют? У меня есть возможность работать с людьми, с которыми интересно. Хотя и просто коробка мне не нужна.

Я не хочу брать театр, даже открытую площадку, поскольку мне кажется, для меня лично концентрация на каждом отдельном спектакле важнее и в конечном счете лучше для театрального процесса, чем концентрация на строительстве некоего пространства, репертуара, идеологии. У меня есть семья, которую я очень люблю.

А в плане работы я хочу остаться бездомным. Свободным. Приходить и уходить. И возвращаться.

Константин Богомолов

Один из самых ярких российских театральных режиссеров. Сейчас ему 37, в 1997 году он окончил филологический факультет МГУ, а в 2003-м — режиссерский факультет РАТИ (ГИТИС), курс Андрея Гончарова. Ставил спектакли в РАМТе («Бескорыстный убийца», 2004), Театре им.

Маяковского («Грустный анекдот», 2005), Театре на Малой Бронной («Много шума из ничего», 2007), Театре-студии п/р Олега Табакова («Процесс», «Отцы и дети», Wonderland-80, «Чайка» и др.), МХТ («Событие»). Сотрудничал с антрепризой «Арт-партнер XXI».

В театральной среде приобрели большую популярность его капустники, которые играются на церемонии вручения премии «Гвоздь сезона». В 2011 году стал победителем зрительской премии «ЖЖивой театр» в номинации «Режиссер года: новая волна» за спектакли Wonderland-80 и «Турандот».

В 2012 году стал обладателем премии Олега Табакова за «оригинальное прочтение отечественной классики».

Самые громкие спектакли Константина Богомолова 

«Много шума из ничего»

(2007, Театр на Малой Бронной)

Лихорадочный темп событий шекспировской комедии режиссер объяснил просто: кусок мирной жизни для героев лишь краткая передышка между двумя войнами. Потому они так спешат жить и готовы моментально влюбляться, и потому они мгновенно верят в худшее и спешат вершить суд — таков их жизненный опыт.

Вчера и завтра война (и сиятельный принц Арагонский сворачивается в кресле и засыпает мгновенно, как солдат в окопе в минуту передышки), а вот сейчас девушки в легких платьях, водопад хохм и минута важнее суток. За этот спектакль Богомолов стал лауреатом театральной премии «Чайка» в номинации «Сделай шаг».

Сейчас нет в репертуаре.

«Театральный роман»

(2007, Театр имени Гоголя)

Гомерически смешной спектакль по Булгакову оскорбил некоторое количество почтенного театрального народа, полагающего, что так злобно над Станиславским потешаться нельзя, стал культовым у театральной молодежи и дал отличные роли актерам малоуспешного в последнее десятилетие театра. Сейчас нет в репертуаре.

«Старший сын»

(2008, Театр-студия п/р О. Табакова)

В пьесе Вампилова дело происходит в прохладном мае, на сцене — ноябрь или декабрь. Теперь для двух оболтусов, что опоздали на электричку, найти теплый дом — дело жизни, а не только комфорта.

Но Богомолов изменил не только «внешнюю» погоду — с «внутренней» тоже все резче и серьезнее. Из вампиловской сентиментальной драмы сделана почти трагедия, и знакомый всем по старому обаятельному фильму текст заставляет заново вздрагивать.

Регулярно появляется в афише «Табакерки».

«Турандот»

(2010, Театр имени Пушкина)

Режиссер скрестил комедию Гоцци с «Идиотом» Достоевского, досыпал в текст пионерские песенки-страшилки и выдал палачу бензопилу; публика во время спектакля бежала из театра так, будто этот палач ее преследовал. Но чем дальше уходит в историю эта «Турандот», тем интереснее ее вспоминать; кажется, это редкий случай хорошего спектакля, не совпавшего со временем. Сейчас нет в репертуаре.

«Лир»

(2011, театр «Приют комедианта», Петербург)

Женские роли в этом спектакле отданы мужчинам, а мужские — женщинам. Действие перенесено в 40-е годы ХХ века, и на сцену выходят Семен Михайлович Корнуэлл, Георгий Максимилианович Альбани и Самуил Яковлевич Глостер. Роза Хайруллина, которая играет Лира, в очередной раз доказывает свой статус одной из великих актрис XXI века. В прошлом году спектакль получил три номинации на «Золотую маску».

Источник: http://www.mn.ru/friday/85708

Режиссер Константин Богомолов: «Мы живем в очень токсичной среде – у нас обосрать круче, чем сказать «блин, мне нравится»

Алла Пугачёва поет для нас двадцать седьмой раз. Раз за разом одно и то же: «По улице моей который год звучат шаги – мои друзья уходят. Друзей моих медлительный уход той темноте за окнами угоден». Каждый пятый куплет режиссер Константин Богомолов зажигает длинную, тонкую, ароматную сигарету.

Самые красивые из молодых актрис Москвы тихо читают в дыму, не отрываясь от бумаги. Ассистентка режиссера шепотом говорит мне: «Если хотите кофе, кофе нет. Зато цикория у нас в изобилии. Не стесняйтесь». Ощущение, что я то ли на гражданской панихиде, то ли на собрании секты преподобного Муна.

Но в МХТ просто репетируют «Трех сестер».

У главного театра страны в этом году юбилей – стодвадцатилетие. Праздник запланирован на новый, осенний сезон. Богомоловские «Три сестры» выйдут, видимо, раньше. Модный режиссер не ставит юбилейных спектаклей, у него с кассой и так все прекрасно.

Даже «Карамазовы» (продолжительность – четыре часа тридцать минут с двумя антрактами) «прекрасно продаются и играются раз в месяц спокойно, без всяких проблем и напрягов».

Режиссер сообщает мне об этом в зале заседаний художественного совета, где мы встречаемся на следующий день после репетиции, уже без Аллы Борисовны, ароматерапии армянскими сигаретами и цикория.

Принято считать, что предпоследняя пьеса Чехова – самое сложное из того, что Антон Павлович написал для театра. «Трех сестер» ставят нечасто – даже в театре, эмблемой которого является чайка, за сто семнадцать лет к истории девушек трудной судьбы, рвущихся в Москву, обращались лишь трижды, включая премьеру.

Зато каждый раз такое обращение оказывалось символическим для своего поколения. Свидетели не дадут соврать: в 1940-м «Три сестры» восьмидесятиоднолетнего Владимира Немировича-Данченко стали лучшим спектаклем довоенной Москвы, в 1965-м «Три сестры» Георгия Товстоногова в БДТ – лучшим спектаклем под занавес оттепели.

Еще «Три сестры» – последняя премьера Юрия Любимова в Театре на Таганке до эмиграции и последняя премьера худрука МХТ Олега Ефремова.

Спустя двадцать один год после ефремовской постановки Константин Богомолов пригласил на главные роли востребованных телевидением, кинематографом и инстаграмом артисток Снигирь, Устинову, Эрнст, Фомину, Ребенок – не ради дополнительных сборов и даже не ради украшения съемки для «Татлера».

Съемку, кстати, делали в башне Сити, так придумал режиссер: шесть сестер (оба состава) и даже барон Тузенбах таки прибыли в Москву и прекрасно устроились. А вот на сцене МХТ Константин в этот раз шалить не собирается.

Разве что барона сыграет не мужчина, как было принято век, а женщина, жена режиссера Дарья Мороз, но и на это есть объяснение: «Военные у Чехова не воюют, заняты только тем, что все время куда-то перемещаются. Они обабились». В остальном все строго по чеховскому тексту.

Немного жаль, конечно: предыдущие работы Богомолова – «Идеального мужа» по Уайльду, «Князя» по Достоевскому, «Мушкетеров» по Дюма – читатели нашего журнала обожали во многом за находки вроде «резиновой хрени».

Не ошибка ли в столь строгий спектакль, да еще по «Трем сестрам», приглашать сериальных красавиц, спрашиваю. «Придет время, все узнают, зачем все это, для чего все эти страдания», «Они уходят от нас, один ушел совсем, совсем, навсегда» и другие грустные мысли Чехова стоило бы озвучивать заслуженным артисткам труппы.

– Это талантливые люди, – говорит Константин о своих «сестрах». – А театр прирастает талантливыми людьми. Эти приглашенные артистки не являются сотрудниками какого-то другого театра – они свободные агенты.

И у меня есть надежда, что эти люди захотят после спектакля войти в этот театр, а театр будет счастлив увидеть таких талантливых людей. К тому же для этих состоявшихся людей играть в спектакле – творческий, человеческий вызов.

Они произносят текст легендарной пьесы Чехова на сцене Московского художественного театра – это страшное волнение. Когда смешивается энергия состоятельности и детского волнения, нового опыта, это интересно.

Для зрителя новым опытом должно, вероятно, стать двадцатисемикратное прослушивание романса из «Иронии судьбы».

– Музыка на репетиции – это подпорка, костыль для меня и иногда для актеров, – отвечает Богомолов. – Она может десять раз поменяться, Пугачёвой в спектакле может не быть. Если бы музыки не было вообще, было бы идеально, потому что лучшее драматическое произведение на сцене должно идти без сопровождения музыки.

«Театр простое дело. Скажи: “Пошли в работу”, артист побежит. Возьмешь другого – обосрет».

Я уже вижу эти сториз в инстаграме: Ольга-Ребенок читает финальное «Музыка играет так весело, бодро, и хочется жить» в гробовой тишине. Хотя как раз здесь стоило бы дать Dark Paradise Ланы Дель Рей, а то и «Родительский дом» Льва Валерьяновича Лещенко, которые не позволяли заскучать зрителю на предыдущих спектаклях Богомолова.

– Я вообще не думаю о категории скуки, – говорит Константин. – Можно сидеть четыре часа на тихом спектакле, а будет ощущение, что полчаса пролетело. На сцене вообще какие-то другие вещи работают.

А это все архаические представления, которые, к сожалению, властвуют над многими даже очень молодыми режиссерами: если громче крикнуть и яростней запустить музыку, будет интереснее. Я делаю спектакли для себя, по своим ощущениям, по своим вкусам. Если бы мои ощущения, мои вкусы не делали успешных спектаклей, значит, я бы не занимался этим делом вовсе.

Только это является честным, залогом развития, душевного спокойствия. Когда то, что я делаю, будет интересно только мне и еще трем с половиной людям, тогда надо будет покидать профессию.

В этот светлый для редакции газеты «Культура» день Богомолов переквалифицируется в дворника.

– Уеду куда-нибудь на юга, буду подметать улицы, и мне будет хорошо, честное слово. Потому что воздух будет чистый, еда натуральная, а на деньги, зарабатываемые от подметания улиц, я смогу прожить. Я не люблю работать. Работа – это вещь функциональная: дает тебе возможность есть, пить. В российском климате нужно много денег, чтобы обеспечивать себе определенное качество жизни.

Здесь человек должен достаточно рано начинать активно работать, пахать, потому что уже лет с двадцати пяти – тридцати он начинает вкладываться во врачей, в поддержание собственного здоровья. Это не понять прекрасным южным народам, которые растут на свежих овощах, чистом воздухе, морской воде. Тут у людей в тридцать лет зубы начинают выпадать.

Поэтому здесь молодые девушки уже ЗОЖем обуяны.

– Цикорий на репетиции, я так понимаю, не ваша идея, – говорю.

– Это девушки наши лакают цикорий. А я цикорий не лакаю, я кофе беру где-нибудь, если надо кофе. Я ужасно не люблю вот эту маниакальность: сидишь ты там на какой-то диете, ну и сиди.

Нет, надо обязательно запостить: «Сегодня в меня вошло столько-то капустки и еще вот эта чудесная рисовая кашка в меня протекла». Дальше тогда давайте постить, что вытекло из меня. Надо сделать пародийный аккаунт: «Здоровый выход».

«Смотрите, какая прелесть выходит из человека, если хорошо питаться».

Кашкой сорокадвухлетний режиссер Богомолов балуется в инстаграме нечасто. Однако внезапно тяжело заболел теннисом.

– Я не заболел, я играл в детстве, – не соглашается Константин. – Ездил по соревнованиям, и достаточно успешно, но сказал родителям в какой-то момент, что мне надоело, не хочу в ежедневном режиме это делать. Лень победила, о чем я потом сильно жалел. А года два назад был в Латвии с дочерью, там корты везде. Купил ракетку и пошел с тренером поиграть. Потом приехал в Москву и продолжил.

Обычно Богомолов играет на «РЖД Арене» по ночам.

– С утра я не в состоянии, считаю, что это стресс для организма. И вообще лучше спортом заниматься выпимши. После бокала шампанского или коньяка легко удар идет, хорошо. В общем, для меня это не ЗОЖ, это просто удовольствие.

Дочь Богомолова Аня (ей сейчас семь), напротив, занимается теннисом серьезно, в академии Анастасии Мыскиной в Строгино, замахивается на академию Патрика Муратоглу в Ницце. И учится в школе при немецком посольстве.

– Это тоже как с теннисом: нереализованная отцовская мечта, – объясняет папа. – Я мечтал выучить немецкий, считаю его очень красивым. Но не выучил, естественно. В случае Ани надо сказать спасибо Даше: ее стараниями Аня была отдана в детский сад при немецкой школе, потом в школу. Она свободно говорит по-немецки.

Источник: https://www.tatler.ru/heroes/rezhisser-konstantin-bogomolov-my-zhivem-v-ochen-toksichnoj-srede-u-nas-obosrat-kruche-chem-skazat-blin-mne-nravitsya

Ссылка на основную публикацию